Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Тогда я ещё горшков с крышками куплю, – тут же отреагировал Матвей.

– Покупай. Хуже не станет, – отмахнулся Григорий, теряя интерес к спору.

Разговор этот происходил у него в кабинете, так что, оставшись один, парень некоторое время задумчиво пялился в стену, а после, тряхнув головой, отправился в подпол. Выяснять, сколько всего горшков под лакомства у него имеется. Настасья, увидев сына за этим занятием, недоумённо хмыкнула и, приняв свою излюбленную позу, грозно поинтересовалась:

– Ты чего там, вчерашний день ищешь?

– Смотрю, сколько у нас пустых горшков с крышками имеется и сколько ещё купить надобно, – коротко поведал Матвей.

– Да ты никак снова решил всё, в лесу собранное, мёдом залить, – моментально сообразила женщина.

– А то в тот раз плохо получилось? – не уступил Матвей. – Вон, которую уже зиму горя не знаем.

– Ну, так-то да, – стушевалась казачка. – Да и дети в доме. Им пироги мои в радость.

– Вот и я о том, – быстро согласился Матвей, понимая, что сумел обойти её на повороте.

– Так чего было в подпол-то лезть? Спросил бы меня, я б тебе и так сказала, чего у нас и сколько, – снова пошла Настасья в атаку. – Иль я в своём дому не хозяйка?

– Так ты занята была, вот я и не стал лишний раз отвлекать, – вывернулся парень, заканчивая подсчёт.

– Там в сарае, на полках, ещё два десятка горшков стоит, – напомнила женщина, наблюдая, как он вылезает на свет божий.

– Ага, – обрадованно протянул Матвей, записывая за ней. – Выходит, полсотни горшков у нас имеется. То добре. Значит, ещё пару десятков купить можно.

– Да куда тебе столько? – возмутилась Настасья. – Где ты их столько хранить станешь? Лучше уж пару больших купить, они хоть места столь не занимают.

– Не голоси, мам, – отмахнулся Матвей. – Большие, ежели быстро не съесть, испортиться могут. А маленький открыл, так в нём быстро закончится, – пояснил он, прикидывая, где можно будет прикупить достаточное количество свежего мёда.

Ехать к Лукьяну ему совсем не хотелось. Отношения с этим человеком не задались с самого начала. Так что кланяться ему у Матвея не было никакого желания. Вздохнув, он в очередной раз пожалел, что не стало старого Святослава. Вот уж у кого мёд был, словно из сказки. Чистый, ароматный и необычайно вкусный. Невольно сглотнув набежавшую слюну, парень спрятал свои записи в карман и, покосившись на мать, тихо спросил:

– Мам, а хлеба у нас ещё много?

– Имеется, – спокойно кивнула Настасья. – А тебе зачем?

– Да так. Прикидываю, сколько весной сеять. Семья-то выросла, – снова вывернулся парень.

– Катин надел всё одно засеивать придётся, – понимающе кивнула казачка. – Не должна земля впусте стоять. Мы с ней вон и огород её засаживали. Да и сена нам теперь много надобно, – напомнила она, задумавшись. – Скотины у них немного, а всё одно её кормить потребно. Неча животину мучить.

– Так я и не собираюсь. Наоборот, пока минутка есть, хочу понять, чего и сколько нам для сытой жизни потребно.

– Ну, тоже правильно. А чего, в кузне и вовсе заказов нету? – удивилась женщина.

– Что соседи просили, всё сделали, – отмахнулся парень.

– А клинки, что вы с отцом для воинства ковали? – не отставала Настасья.

– Стали нужной нет. Не сложилось там у старшин что-то, – вздохнул Матвей, уже начиная уставать от этого допроса.

– Ну, так и ступай тогда к жене, раз иных дел не имеется, – вдруг напустилась на него мать. – Малые всё одно на улице, а придут, так я их тут придержу. Полгода почитай прошло, а у тебя баба всё пустая ходит.

– Погоди, мам, – попытался осадить её Матвей, но казачку уже понесло.

В итоге она едва не силком затолкала сына на его половину и, захлопнув дверь, с гордым видом удалилась на кухню.

– Чего там мама Настя опять шумит? – спросила Катерина, выглядывая из детской, где она старательно мыла полы.

Ребятишки умудрялись каким-то невообразимым образом перепачкать свою комнату даже зимой, когда на улице лежит снег. С интересом глянув на её голые коленки, Матвей едва заметно усмехнулся, мысленно дорисовывая всё остальное. Катя мыла полы, высоко подоткнув подол юбки, так что зрелище было весьма завлекательным.

– Погнала меня ей внуков делать, – усмехнулся парень, лукаво подмигивая жене.

– Так сейчас же малые прибегут, – напомнила Катерина, мило розовея.

– Сказала, у себя их оставит, – ответил Матвей, обнимая её.

– Да погоди ты, бешеный. Руки ж грязные, – счастливо пискнула девушка, оказавшись у него на руках.

– Зато остальное чистое, – не уступил парень, целуя её в шею.

Вообще, эта история с детьми начала напрягать и его. Особенно с учётом того, что развлекались они регулярно и с удовольствием. Сначала Матвей списывал это на подсознательный страх девушки, но припомнив кое-что из области анатомии, понял, что одно с другим не связано. Или связано не так сильно, как может показаться. В общем, без серьёзного медицинского обследования тут было не разобраться. Так что он решил пойти простым и доступным путём. Как говорится, капля камень долбит.

Переместившись вместе с женой в спальню, он на несколько часов просто забыл обо всех сложностях и проблемах. В себя их привёл тихий стук в дверь и голос Настасьи, звавшей их ужинать. Охнув, Катерина ошпаренной кошкой подскочила с кровати и кинулась приводить себя в порядок. Спустя пару минут она просто испарилась, словно джинн из сказки. Лениво потянувшись, Матвей оделся и отправился следом за женой.

Вся семья уже сидела за столом, так что ждали только их. Кивнув на приветствия малых, парень умылся и, усевшись рядом с отцом, вопросительно посмотрел на мать. Чуть улыбнувшись, Настасья ловко разложила по тарелкам кашу, изрядно сдобренную кусочками сала и мяса, и, подвинув к мужчинам блюдо с крупными кусками хлеба, лукаво улыбнулась:

– Ешьте уж, кормильцы. Кузня который день пустая стоит.

– Не лезь не в своё дело, – вдруг жёстко осадил её Григорий. – Сказано, стали доброй нет. Одно железо осталось. И угля мало. А соседям, кому надо было, всё сделано.

– Так это ж я так, в шутку, – тут же пошла женщина на попятную. – Ты ешь, Гришенька, ешь. Не обращай внимания на дуру бабу. Вон, огурчика солёного возьми, – заворковала она, подвигая к мужу тарелку с огурцами.

– Сама присядь, – буркнул кузнец, оттаивая. – Небось весь день на кухне вертелась.

– Да чего там вертеться, – отмахнулась казачка. – Катерина вон полы отмыла, а я остальное спроворила. Долго ль, умеючи-то? Ты, дочка, у детей-то прибрать успела? – повернулась она к девушке.

– Ага, воду грязную вылить осталось, – пискнула та, краснея и опуская взгляд.

– Вот поешь да выльешь, – отмахнулась Настасья, пряча довольную усмешку.

Глядя на эти