Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

Впрочем, кузнецов это не сильно напрягало. Теперь, когда всем старшинам было понятно, почему подобное оружие изготавливается в таком малом количестве и почему оно стоит так дорого, обвинять их в чём-то не рисковал никто. Сам Матвей в эти дела не лез. Хватало и других забот. Ведь помимо кузнечных дел на подворье было много и простой, крестьянской работы. И скот обиходить надо, и землю вспахать, и урожай собрать. В общем, всего того, из чего и состоит жизнь обычного сельского жителя того времени.

Зарядившие осенние дожди разогнали станичников по домам. Даже в кузню стали приходить только те, кому срочно требовалось что-то починить. Так что работал парень в основном дома, в своём кабинете. Так было и в тот вечер. Сидя за столом, Матвей аккуратно вычерчивал очередной механизм для парового двигателя. Точнее, пытался придумать систему охлаждения, в которой использованный пар не будет уходить в трубу, а конденсировавшись в воду, снова бы возвращался в котёл.

Дверь тихо приоткрылась и в кабинет проскользнула тонкая фигурка Катерины. Увидев жену, парень улыбнулся и, отложив работу, протянул к ней руки.

– А что это будет такое? – с интересом спросила девушка, устраиваясь у него на коленях.

– Паровой двигатель. Слышала, что в столице чугунка имеется, по которой много груза разом возят?

– Ага, рассказывали бабы.

– Вот и тут такой же будет. Только не для того, чтобы ездить, а чтобы валы для станков крутить.

– И что, ты его сам сделать сумеешь? – удивилась Катерина, с удовольствием отвечая на поцелуй.

– С батей как-нибудь управимся, – усмехнулся Матвей, поглаживая жену по тугому бедру.

– Так ему ж, говорят, угля потребно столько, что и сказать страшно.

– Ну, он поменьше паровозного будет, так что не так и много. Но ты права, о топливе думать всё одно придётся.

– Неужто ничего другого придумать нельзя? Вон, мельница без всякого двигателя, одним ветром крутится, а муку мелет, – задумчиво протянула девушка, теснее прижимаясь к мужу.

– Гм, а вот тут подумать надо. Крепко, – озадачился Матвей.

Привычка использовать технические решения и надеяться на различные виды двигателей сыграла с ним дурную шутку. О таком вечном в степи двигателе, как ветер, он и не думал. И вот теперь, слушая молодую жену, неожиданно понял, что откровенно свалял дурака. Ведь ветер в степи величина и вправду постоянная. Слабее, сильнее, но он имеется всегда. А вот двигатель перед использованием придётся сначала приводить в рабочее состояние. Проще говоря, разводить пары.

– Умница ты моя, – весело улыбнулся парень, переворачивая свой чертёж и на обратной стороне начиная быстро набрасывать механизм ветряного привода с повышающими редукторами.

Тут даже гигантских лопастей, как на мельнице, не требовалось. Главное, чтобы вращалась ведущая ось. А дальше в дело вступят те самые редукторы. Именно благодаря им вся эта механика и будет быстро и ровно вращать валы привода станков. Тут даже шестерни не особо были нужны. Ведь нагрузка на станки была не такая большая, как на каменные мельничные жернова, весившие почти по полтонны каждый. Оставалось только придумать, как всё это соединить в одну схему и из чего собрать саму башню с лопастями.

С интересом глядя, как на бумаге появляется очередной механизм, Катерина только удивлённо косилась на мужа, явно не понимая, откуда что берётся. Сам же Матвей, увлёкшись, уже принялся высчитывать высоту башни и систему приводов. А главное, сколько ещё предстоит отлить подшипников и каких именно. Сообразив, что вот так, с наскоку тут ничего не решишь, Матвей отложил карандаш и, поцеловав жену, улыбнулся:

– Умница. Теперь точно всё получится.

– Что, вот так сразу и работать станет? – не поверила девушка, недоумённо разглядывая его наброски.

– Сразу ничего не получается, но работать будет. Главное, обдумать всё как следует. А ты чего прибежала? Никак соскучилась? – ласково поддел Матвей жену.

– Там мама Настя пирог с ягодой из печки вынула, я и пришла спросить, тебе принесть или после поешь? – улыбнулась Катерина в ответ.

– Пирог, да ещё и с ягодой, – повторил Матвей, делая вид, что задумался. – Нет, такую штуку только под чай есть надо. Так что придётся самовар ставить.

– От дурной, я его давно уж спроворила, – рассмеялась Катерина, с удовольствием чмокнув его в нос.

– Тогда чаю мне. С пирогом. Да побольше, – рассмеялся Матвей, широко раскидывая руки в стороны, чтобы показать количество пирога.

– Ага, как же. Мамка тебе быстро аппетит укоротит. Прежде поужинать надобно, – ехидно рассмеялась девушка, дразня его.

– Вот я вас, вожжами, – сдвигая брови, пригрозил парень.

– Да уж как же, дотянись сперва, – хохотала Катерина, продолжая дразнить его.

– Матвейка, сынок, я тебе тут чаю с пирогом принесла. Цельный день тут сидишь, поешь хоть, – пропела Настасья, входя в кабинет.

Увидев её с широкой доской в руках, которая заменяла казачке поднос, ребята дружно расхохотались. Катерина попыталась вскочить, но Матвей, хозяйской рукой удержав её на месте, сквозь смех простонал:

– Ой, благодарствуй, мама. Мы как раз спорили, сразу ты мне пирога дашь, или прежде за кашу усадишь, а тут ты заходишь, – пояснил он, снова заливаясь смехом.

– Так не дитё, чай, – усмехнулась Настасья в ответ. – К тому же, теперь брюхо твоё её забота. Это я так, по старой памяти, – лукаво улыбаясь, добавила она.

– Ой, – сообразив, что несколько накосячила, тихо охнула Катерина.

– Уймись, Катюша, – улыбнулся Матвей, удерживая её напружинившееся тело. – Это мама тебе на будущее сказала.

– Не прыгай, егоза, – отмахнулась Настасья, рассмеявшись. – А то я не помню себя такой? Одной лаской сыта была. Летала, ног под собой не чуяла. Это потом уж, как жизнь навалилась, всё обычным стало. А попервости ажно звенела вся от радости да веселья. Пейте чай, дети, пока не остыл, – с ласковой улыбкой закончила она и, выйдя, старательно прикрыла за собой дверь.

– Чего это она? – испуганно поинтересовалась Катерина.

– Внуков сильно хочет, – усмехнулся Матвей, принюхиваясь к свежайшей выпечке.

– Оголодал? – тут же отреагировала Катерина, быстро подвигая к нему доску со всем содержимым.

– Не так, чтобы очень, но оно ж пахнет так, что не захочешь, а будешь есть, – с полным ртом отозвался Матвей, прихлёбывая чай.

Принесённый пирог они уничтожили до последней крошки. Катерина, успевшая уже поужинать, отделалась небольшим кусочком, остальное Матвей смёл, даже не заметив. Закончив с угощением, он допил чай и, отодвинув доску, проворчал:

– Ну, и какие тут внуки, после такого роскошества? Теперь бы полежать да полениться.

– Все вы, мужики, одинаковы, – тут же поддела его девушка. – Лишь бы лениться да пузо наедать.

– Ага, наешь с вами, – в тон ей отозвался парень, хлопая себя по плоскому, как доска, животу. – То поле вспаши, то хлеб собери,