Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- А где у нас лаборатория? – поинтересовался я.

- Дверь лаборатории рядом с твоей дверью, – невозмутимо ответил Попугай.

Я хотел спросить, но прикусил язык. Я уже понял, что увижу, войдя в дом. И, действительно, рядом с дверью в мою комнату, я увидел ещё одну дверь. Я открыл её и с порога огляделся. Опять в нашем маленьком домике появилась громадная комната. На этот раз она была разделена на отдельные секции, каждая из которых, по-видимому, предназначалась для своих опытов. В каждой из секций были свои шкафчики, набитые до отказа, некоторые химическими ингредиентами и специальной посудой, мензурками, ретортами, пробирками, некоторые – всякими механическими приспособлениями. Что было дальше, я смотреть не стал, повернулся и ушёл к себе. Я упрямо решил, что буду проводить свои опыты только в своей комнате.

Несколько месяцев я упорно тренировался, порой всю отведённую мне часть ночи, порой по несколько минут, но ежедневно. Всё это напоминало мне, как я тренировался с картами, сперва руки были непослушными, движения неуклюжими, потом стало получаться легче. А потом я сам стал забывать, как у меня это получается. Просто, если мне надо было сделать вольт, ложную съёмку, ложную тасовку или, так называемую «сдачу вторых», руки сами делали это, совершенно незаметно для окружающих, а порой и для меня самого. Так и здесь, вначале огонёк несколько раз вырывался из-под контроля, но не сильно, не нанося повреждений, пару раз я обжёг пальцы, но всё быстро зажило, а потом всё стало получаться лучше, быстрее, надёжнее. Потом я перестал потеть от напряжения и хрустеть зубами при контроле процесса. А, через полгода, я уже уверенно мог повторить то маленькое чудо, которое мне однажды показал Попугай.

Я ни слова не сказал об этом Попугаю. Книги я отнёс обратно в библиотеку на следующий же день после разрушения, и в лабораторию не ходил. Не представляю, что знал Попугай, о чём он догадывался, а о чём нет. Мне хотелось, чтобы Попугай подумал, будто я попробовал, у меня ничего не получилось, и я всё бросил. Очень может быть, что Попугай именно так и подумал.

Однажды я задумался вот о чём: зажигаю я огонёк теплом руки, но поддерживаю я его за счёт собственного горения. Зачем же я продолжаю держать палец под пламенем?

Я зажёг огонёк и, контролируя его силой мысли, медленно убрал руку. Огонёк продолжал гореть, вися в воздухе. Силой мысли я заставлял его двигаться вверх и вниз, вправо и влево или вообще, по спирали, я заставлял его разрастаться до размеров кулака или уменьшаться до размеров маленькой искорки. Я научился отбрасывать от себя шарик огня, и заставлять его лететь в нужном направлении. Я чувствовал себя повелителем огня. Я мог метать огонь из пальца! На расстояние, не меньше двадцати, а то и тридцати шагов! Дальше мысленный контроль ослабевал, и шарик взрывался, хотя и не так разрушительно, как в первый раз в комнате.

Эпизод первый-12

Я очнулся от размышлений, потому что Эрих тряс меня за плечо:

- Ты, что, заснул? Я тебя второй раз спрашиваю, обедать нам не пора?

Я прислушался к себе и кивнул:

- Пора!

- Вот и ладненько! – обрадовался гном, – У меня здесь неподалёку моя кузница, а наверху над нами лес. Пошли, кого-нибудь подстрелим и зажарим!

Эрих свернул в какой-то боковой проход, потом ещё пару раз, и мы оказались в пещере, оборудованной под кузницу. Здесь был кузнечный горн, оборудованный мехами, с широким дымоотводом, рядом с которым были аккуратно поставлены щипцы, посередине стояла массивная наковальня, на которой лежал молот, вдоль стен были оборудованы полки, на которых лежали инструменты. У входа висел кожаный передник. Я огляделся вокруг и поразился: казалось, что пещера была вылизана, настолько здесь царили чистота и порядок. Каждая вещь лежала строго на отведённом месте, ни следов окалины или кучи хлама в углу.

- Ты, правда, здесь работаешь, или это парадная вывеска? – не удержался я.

- Правда, – с затаённой гордостью ответил Эрих, – бывает, у меня здесь обычная ковка, а бывает очень мелкая работа. И меня с детства приучили после работы наводить порядок. Всегда. Независимо от того, насколько устал.

- А почему здесь лежит молот? – не унимался я, – Ты же свой молот носишь с собой?

- Это обычный молот, – ответил гном, – им я делаю обычные железные заготовки, ну, я же тебе рассказывал. А когда серьёзную работу надо делать, я всегда достаю дедов, заветный.

И гном любовно погладил по рукоятке молот, торчащий из котомки.

- Ладно, продолжал он, – коняшку мы оставим в подсобке, а сами – в лес!

Ход, в который мы свернули, резко стал ýже, Эрих, и то протискивался с трудом, а мне порой приходилось ползти на четвереньках, но через десять минут мы вылезли на поверхность в лесу. Я с наслаждением вдохнул свежий запах и, прищурившись, огляделся.

- Значит, так, – попытался взять командование на себя Эрих, – ты ловишь дичь, мне за ней гоняться на моих коротких ногах не удобно, а я займусь костром.

- Нет, не так, – сурово возразил я, перехватывая инициативу, – а совсем наоборот: ты займёшься костром, а я пойду за дичью!

Эрих открыл рот, потом закрыл, усмехнулся и пошёл за валежником, а я отправился на охоту.

Чувствовалось, что в этом лесу долго не ступала нога человека. Вокруг было полно звериных следов, со всех сторон слышался птичий гомон. Без особых проблем мне удалось подстрелить двух фазанов, правда, не слишком жирных в это время года, и я торжественно принёс их гному.

За это время Эрих не только запас валежника и разжёг костёр, он вполне комфортно обустроил нашу временную стоянку: натащил хворосту и лапника, из которых соорудил удобные сиденья, достал котелок, притащил и вскипятил воды. Я уже в который раз замечал, что это был очень деятельный гном.

Увидев подстреленных птиц, Эрих тут же отобрал их у меня, мгновенно ощипал, разделал, часть мяса сунул в кипяток, а часть нанизал на палочки и начал обжаривать на огне. Пока он суетился, я приглядывался к его ножу. Я не забыл, как он презрительно обозвал мой нож «железячкой». Сперва мне показалось, что нож, как нож, ну, красиво отделанный, так что же. Потом я понял, что дело было не в отделке. Нож был хорош сам по себе. В меру