Я - Красный сын - Николай Миронов

— Твое ПВО не успеет даже навести свои хваленые троичные радары — скорость её полета превышает десять махов. Она нанесет удар точно по Кремлю. Берия, его маршалы и его Литерный институт превратятся в оплавленный базальт. А ты... ты выйдешь из руин как единственный уцелевший лидер, который протянет руку мира американскому президенту. И мы вернем эту планету в правильное, предсказуемое русло.

Хрущёв молчал, его рот был полуоткрыт. Перед ним разворачивалась бездна, в которой человеческие жизни, министерские посты и целые города были лишь разменными монетами в игре существа, для которого сама история была лишь шахматной доской.

*

Штат Невада. Испытательный полигон Грум-Лейк. Объект «Гнездо». Двенадцатое июня, 19:00.

В подземном бункере сектора «Минус пять» всё пропиталось озоном, спиртом и сухой пылью кондиционеров. Массивные стальные двери шлюза с тихим пневматическим шипением поползли в стороны, пропуская доктора Маргарет Торн внутрь стерильного бокса.

Она выглядела уставшей. Под глазами залегли темные круги, а белый лабораторный халат казался слишком просторным для её осунувшейся фигуры. Маргарет подошла к контрольному пульту, за которым доктор Смит и двое инженеров из Агентства передовых разработок лихорадочно сверяли графики телеметрии.

— Процедура «Синтеза» завершена? — тихо спросила она, поправляя очки.

— Да, доктор Торн, — Смит поднял голову, его лицо блестело от пота. — Мы подали на обмотки камеры максимальный спектр красного излучения. Кинетическая емкость её клеток заполнена на сто сорок процентов. Она стабильна, но... её слух фиксирует наши разговоры на три яруса вверх. Нам пришлось включить высокочастотные шумоподавители на полную мощность.

Маргарет повернулась к бронированному свинцовому стеклу смотрового окна. За ним, в залитом тусклым багровым светом зале, сидела Кара. На ней был облегающий серый костюм из экспериментального нейлона. Девушка сидела на краю стального ложа, обхватив колени руками, и её золотистые волосы рассыпались по плечам. Из напуганного трехлетнего ребенка, которого они нашли в пустыне несколько лет назад, она превратилась в пугающее, божественное совершенство. Но её взгляд, устремленный на стекло, по-прежнему оставался по-детски чистым и полным щемящего ожидания.

Она знала, что Маргарет там. Её губы шевельнулись, и в наушнике Торн раздался тихий, вибрирующий девичий голос:

— Мама... Мы сегодня полетим домой? Ты обещала, что когда тренировки закончатся, мы выйдем из бункера.

У Маргарет невольно сжалось сердце. Ложь, которую они лепили вокруг этой девочки многие годы, теперь стояла между ними монолитной стеной. Они внушили ей, что мир снаружи практически уничтожен красными монстрами, что Америка — единственный оплот человечества, а за Железным занавесом, в ледяной Москве, живет Красный Демон — Кал-Эл, который построил армию рабов и жаждет разрушить их дом. Самая масштабная и жестокая психологическая обработка в истории спецслужб принесла свои плоды: Кара верила каждому слову своей «матери». Она была идеальным оружием, запрограммированным на защиту и уничтожение.

— Скоро, милая, — Маргарет нажала кнопку селектора, её голос предательски дрожал. — Очень скоро. Наш дом в опасности. Враг... Красный Демон в Москве активировал свой электронный мозг. Его ракеты уже стоят на пусковых столах. Если мы не нанесем удар первыми, он уничтожит всё, что мы любим. Он сожжет небо, Кара.

Девушка резко поднялась во весь рост. Воздух вокруг её тела мгновенно задрожал от плотности кинетического биополя, создавая видимые глазом оптические искажения. В её ярко-голубых глазах вспыхнула холодная, фанатичная решимость солдата.

— Я не дам ему сделать это, мама, — тихо, но с пугающей силой произнесла она. — Я уничтожу его. Я разобью его железные машины. Позволь мне лететь!

В этот момент за спиной Маргарет раздались тяжелые шаги. Полковник Рик Флаг-старший вошел в бокс, держа в руках запечатанный кожаный планшет с гербом Объединенного комитета начальников штабов. Его суровое, обветренное лицо было непроницаемым.

— Приказ подписан, доктор Торн, — сухо произнес Флаг. — Протокол «Арес» активирован. Координаты цели — Москва, Кремль. Время выхода на траекторию — ноль четыреста тридцать минут по Гринвичу. Мы запускаем «Небесный Страж».

Маргарет медленно повернулась к полковнику:

— Она ведь еще не готова к полной боевой нагрузке в условиях плотных слоев атмосферы, полковник! Скорость в десять махов создаст чудовищное трение! Её костюм...

— Костюм выдержит, — отрезал Флаг, заложив руки за спину. — А её тело прочнее любого металла на этой планете. У нас нет времени, Торн. Разведка докладывает, что русские завязывают управление всеми своими ракетами на этот троичный комплекс Петрова. Это может быть он. Если мы не уничтожим гнездо завтра, во время их Пленума, мы потеряем стратегическое доминирование навсегда. Выведите её на стартовую площадку «Сада». И дайте ей последние инструкции. Она должна бить на поражение.

Маргарет посмотрела на Кару за стеклом. Девочка улыбалась ей — чистой, доверчивой улыбкой, готовая отдать жизнь за ложь, которую ей читали вместо сказок перед сном.

Пальцы Торн бессильно скользнули по холодному металлу пульта. Она знала: если Кара встретит Кал-Эла и узнает правду — их мир может столкнуться с катастрофой. Но обратного пути у проекта «Небесный Страж» уже не было.

Глава 57. Встречный курс

Рассвет тринадцатого июня 1953 года окрасил верхушки вековых сосен Тимирязевского парка в холодный, жестяной цвет. Москва просыпалась неохотно, укутанная в гузый предлетний туман.

Я стоял у огромного окна своего нового кабинета в ОГИВТА. Мой суперслух работал в пассивном режиме, но даже сквозь три слоя толстого бельгийского стекла я отчетливо слышал, как на площади перед проходной шуршат шины патрульных бронетранспортеров МГБ. Бойцы дивизии имени Дзержинского меняли караул. Скрип кожаных подтяжек портупей, сухой лязг затворов карабинов Симонова, ровный, монотонный ритм сердец молодых солдат — ровно шестьдесят пять ударов в минуту. Система берегла свой главный мозг с параноидальной тщательностью. Для них я был величайшим гением советской науки, генеральным конструктором, сжавшим громоздкие залы расчётчиц до двух стальных шкафов. Для себя я оставался циничным наблюдателем, запустившим свои кремниевые щупальца в самую сердцевину этой колоссальной империи.

На моем массивном столе из черного дуба тускло поблескивал карболитовый пульт спецсвязи. Красная лампа прямого вызова Спецкомитета молчала, но я кожей чувствовал, как аппаратное напряжение в городе достигло своего исторического пика. Сегодня в Свердловском зале Кремля должен был начаться Пленум ЦК. Тот самый Пленум, который в моем исходном таймлайне должен был закончиться арестом и последующим расстрелом Лаврентия Берии. Но цифровая реальность, которую я выстроил на планарных транзисторах ОГ-3 и троичной логике «РАДАН-1», переписала правила этой игры. Армия в лице Жукова и Булганина уже заглотила наживку абсолютной эффективности.