Я - Красный сын - Николай Миронов

Девочка-пришелец тяжело дышала, зависнув в воздухе в двух милях от меня. В её глазах, очистившихся от белого лазерного накала, проступило глубокое, болезненное замешательство. Она впервые встретила кого-то, кто не просто выдержал её удар, а обошелся с ней, как с нерадивым курсантом на плацу.

— Кто ты? — её биополе завибрировало, транслируя слова с явной дрожью. — Мне говорили… мне говорили, что Красный Демон — это железная машина. Что ты построил концлагерь из рабов. Но ты… ты говоришь на моем языке. И у тебя… такие же глаза, как у существ из моих снов.

«О как, — внутренне усмехнулся я, фиксируя эту ментальную трещину в её психологической обработке. — Значит, она видит Криптон во снах».

Как удобно.

— Меня зовут Иван, — спокойно ответил я, делая медленный, размеренный шаг по воздуху вперед. Пространство послушно уплотнялось под моими подошвами. — Я обычный инженер. Гражданин этой страны. И как видишь, вокруг меня нет железных цепей и рабов. Оглянись. Тебя обманули, солдат американской демократии. Полагаю, они вырастили тебя в бетонном мешке бункера только ради одной цели — превратить в живую бомбу и бросить на города, которые они боятся.

— Нет! Ты врешь! — истошно выкрикнула она, но её пульс мгновенно дал сбой, пропустив два такта. Страх перед тем, что её идеальный мир построен на лжи, оказался страшнее моего кулака. — Мама любит меня! Она обещала, что мы пойдем домой! Ты… ты просто чудовище! Ты всё врёшь!

Забавно. Её десять лет? Такая реакция… Словно ребёнок.

Она снова пошла на сближение, но теперь в её движениях не было прежней расчетливой точности. Это была чистая, истеричная паника напуганного подростка, который пытается защитить свою ложь кулаками. Она летела, выставив руки вперед, готовая просто протаранить меня своей массой.

Две секунды. Расстояние сократилось до минимума.

Я не стал уклоняться. Вместо этого я активировал протокол микроконтроля мышц. Мои руки двигались со скоростью, недоступной даже её суперзрению.

В момент, когда её тело должно было врезаться в мою грудь, я резко выкинул руки вперед, перехватывая её запястья. Мои пальцы, способные вязать узлы из орудийных стволов, сомкнулись на её руках мягко, но абсолютно непреклонно. Как стальной гидравлический капкан, обернутый в бархат.

БАМ!

Кинетическая энергия её тарана ударила в мое биополе, но я жестко зафиксировал вектор, перенаправляя импульс вниз, в сторону планеты. Нас закрутило в стратосфере безумным серебряным волчком, выжигая остатки разреженного воздуха вокруг. Ее костюм на плечах жалобно затрещал — металлические датчики Пентагона лопались один за другим, не выдерживая давления нашего суммарного гравитационного поля.

— Пусти! Пусти меня, Демон! — визжала она, отчаянно пытаясь вырвать руки. Ее ноги судорожно колотили по моему биополю, но с тем же успехом она могла бы пинать гранитную скалу у подножия Уральских гор. Я держал её намертво, фиксируя суставы так, чтобы не причинить реальной боли, но полностью лишить свободы маневра.

— Посмотри вниз, — жестко проревел я, используя резонанс биополя, чтобы мой голос зазвучал прямо внутри её черепной коробки, подавляя её собственные мысли. — Включай свое хваленое зрение, девочка со звезд! Пробей этот туман! Посмотри на город, который ты прилетела сжечь! Это мой дом!

Я силой развернул её тело в воздухе, удерживая за запястья за её спиной, и ткнул лицом вниз — в сторону раскинувшейся под нами Москвы.

— Смотри! — приказал я. — Видишь эти трамваи? Видишь детей, которые идут в школы с портфелями? Видишь женщин в платках, стоящих в очередях за хлебом? Это твоя «армия рабов»? Это их ты хочешь превратить в оплавленный базальт ради госзаказов Уолл-стрит и амбиций сенатора Маккарти? Включай мозг, если он у тебя еще остался под этой серой американской тряпкой!

Она замерла. Ее тело, до этого дрожавшее от ярости и попыток вырваться, обмякло в моих руках. Ее ярко-голубые глаза, расширившись до предела, сфокусировались на утренней Москве. Сквозь километры стратосферы и пелену смога ее суперзрение пласт за пластом вскрывало мирную, обыденную жизнь советской столицы.

Она видела старых ветеранов с орденскими планками на поношенных пиджаках, видела молодых девчонок, мотающих ферриты в цехах моего института, видела булочные, парки, улыбки людей, которые просто жили своей трудной, послевоенной жизнью, даже не подозревая, что прямо сейчас над их головами решается судьба империи. Здесь не было концлагерей, не было ядерных ракет на пусковых столах, нацеленных на Вашингтон, и не было Красного Демона. Был только я — парень в простой гражданской рубашке, который держал её за руки со скорбным и холодным выражением взрослого человека, уставшего от чужой глупости.

Тук... тук... тук...

— Твой… Дом? — Пульс незнакомки стремительно падал, снизившись со ста сорока до нормальных для криптонца семидесяти ударов в минуту. Вся её фанатичная ярость, выстроенная на тотальной лжи ЦРУ, растаяла за одну секунду, наткнувшись на суровую, осязаемую реальность советского быта.

Ее губы задрожали, и из глаз покатились крупные, прозрачные слезы, которые мгновенно замерзали в ледяной пустоте стратосферы, превращаясь в крошечные алмазные крошки.

— Они... они живые... — прошептала она, и её голос был полон такой бездонной, детской боли, что мое человеческое сердце учителя истории невольно сжалось. — Мама... Маргарет... Зачем она мне так говорила? Зачем они заставили меня… лететь сюда?

Я задавался тем же вопросом. На что они вообще рассчитывали? Что она в порыве эмоций сотрёт Москву с лица земли? Или что девчонке из бункера хватит сил меня победить?

Я медленно разжал пальцы, освобождая её запястья. Она не попыталась ударить или сбежать. Она просто осталась висеть в воздухе напротив меня, обхватив плечи руками, маленькая, потерянная девочка со звезд, чей искусственный мир только что разлетелся на миллион осколков.

— Потому что люди — эгоистичные сволочи, — тихо произнес я, подлетая чуть ближе и заслоняя её своим телом от слишком ярких лучей полуденного солнца. — И зверя хуже человека на свете нет. Когда они видят такую силу, как у нас, они либо бегут, либо пытаются превратить её в оружие, чтобы убивать других. Твои генералы испугались. И сделали из тебя куклу.

Я протянул руку и аккуратно убрал замерзшую золотистую прядь с её лба. Она вздрогнула от этого тактильного контакта, но не отстранилась. Ее пульс стал ровным, спокойным, синхронизировавшись с моим собственным ритмом.

«Первый этап завершен, — констатировал мой разум. — Американский