Я - Красный сын - Николай Миронов

Впрочем, за это стоило благодарить американцев. Похоже, они совсем выжили из ума, раз послали не до конца промытый образец. Хотя, были ли у них шансы до конца обмануть криптонца? Ну, полагаю, могли выдумать легенду получше.

Но игра ещё не окончена.

— Как тебя зовут, девочка со звезд? — мягко спросил я.

— Кара... — просипела она, вытирая слезы рукавом серого костюма. — Меня зовут Кара. А на Криптоне... в моих снах... мама Лара называла меня Кара Зор-Эл.

Мои брови медленно поползли вверх. Внутренний гик, когда-то читавший комиксы в петербургской квартире, ликующе перевернулся. Кара Зор-Эл. Моя кузина по оригинальному канону DC, которая здесь из-за временного сдвига оказалась старше и прилетела первой. Хотя, кто знает, что было именно в этой вселенной. Ну, с местом приземления ей точно не повезло. Впрочем, это мне только на руку. Осталось только убедить её.

— Что ж, Кара, — я протянул ей руку, и на моем жестком лице впервые за весь день проступила теплая, искренняя улыбка. — Похоже, мы одной крови. И у меня есть для тебя отличное предложение. Давай спустимся вниз и покажем твоим и моим кукловодам, что бывает, когда люди пытаются играть в богов с сыновьями и дочерьми Криптона.

Глава 59. Откровение над облаками

Чернильная пустота стратосферы на высоте тридцати пяти километров оглушала своей первобытной тишиной.

Разорванный нашим столкновением гигантский круг из облаков внизу медленно затягивался, но сквозь прорехи в сером панцире по-прежнему виднелась Земля. Огромная, сапфирово-синяя, умытая утренним солнцем. Без границ, без колючей проволоки и без следов той войны, о которой ей говорили годами.

Кара висела в воздухе напротив меня, опустив руки. Ее тело, прочно зажатое в прожженный местами серый нейлоновый костюм с оторванными американскими датчиками, слегка дрожало. В ее ярко-голубых глазах больше не было фанатизма — только бездонная, почти детская растерянность человека, чью картину мира только что безжалостно растоптали.

Она смотрела на гигантский город под нашими ногами. Ее суперзрение пласт за пластом вскрывало обыденную жизнь советской столицы: трамваи на площадях, женщин в платках, спешащих на заводы, школьников с деревянными пеналами…

— Они… они действительно живые, — ее голос, переданный через высокочастотную вибрацию молекул биополя, звучал ломко, на чистом английском. Голос испуганного, потерянного ребенка. — Мама… доктор Торн… Зачем она… Зачем они заставили меня?

Я подлетел чуть ближе, разворачивая вектор своего психокинетического поля так, чтобы заслонить её от слишком жесткого потока нефильтрованного солнечного ультрафиолета. Мой пульс оставался абсолютно ровным — шестьдесят ударов в минуту. Мозг историка и аналитика уже работал в полную силу, но брать её за руку и уносить вниз прямо сейчас было нельзя.

Внизу нас ждал абсолютный хаос. Я знал, что мой вылет зафиксировали радары Б-200, знал, что Серго, Лебедев и МГБ сейчас бьются в истерике. Мне нужны были факты. Здесь и сейчас. Прежде чем моя маскировка окончательно станет историей, я должен был собрать всю картину воедино.

— Прежде чем мы спустимся, Кара, — спокойно, но с непреклонной лекторской интонацией произнес я, зависая в метре от неё. — Расскажи мне всё. С самого начала. Кто ты? Кто тебя послал? И откуда у Пентагона взялись технологии для твоего контроля?

Девушка подняла на меня свои глаза. В них стояли слезы, которые в разреженном воздухе стратосферы мгновенно превращались в крошечные, плавающие в невесомости хрусталики льда.

— Ты… ты действительно не знаешь? — прошептала она. — Но доктор Торн сказала, что ваш «электронный мозг» в Москве видит каждую лабораторию в штате Невада…

— Я ученый, а не всемогущий Бог, Кара, — ровно перебил я. — И я верю только сухим фактам. Рассказывай.

Кара обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь защититься от нахлынувших воспоминаний.

— Наш корабль… Я почти не помню полет. Помню только синий свет и голоса… А потом был песок. Раскаленная пустыня. Это было очень давно… Мне было всего три года.

«Тысяча девятьсот тридцать восьмой, — мой мозг мгновенно зафиксировал дату. — Моя капсула упала в том же тридцать восьмом на Украине. Две капсулы с погибшего Криптона, разбросанные ветром по разным полюсам планеты».

— Пустыня Невада, — продолжала Кара, ее голос дрожал от подступающих всхлипов. — Меня нашли военные. Объект «Гнездо» у озера Грум-Лейк. Они назвали меня «Объект №1» и создали секретный проект «Небесный Страж».

— Кто растил тебя? — уточнил я. — Кто заложил в твои мозги эту чушь про «Красного Демона»?

— Доктор Маргарет Торн… — Кара зажмурилась. — Я звала ее мамой. Она… она была со мной каждый день. Читала книги, учила говорить, сидела у моей кровати, когда гасили свет. Но меня никогда не выпускали наружу, Иван! Никогда!

Она судорожно сжала пальцы на плечах:

— Я жила в подземном секторе «Минус пять». В запертой свинцовой камере. Вокруг были только свинцовые стены, вооруженная охрана с пулеметами и полковник Рик Флаг. Они разрешали мне видеть солнце всего на один час в неделю… через специальный купол из затемненного стекла. Мама сказала, что солнце для меня смертельно опасно. Что мои силы могут вырваться из-под контроля и разрушить Землю, если я получу его слишком много.

«Каков цинизм… — я внутренне содрогнулся, сопоставляя её судьбу со своей. — Они держали криптонку на жестком голодном пайке солнечной радиации, чтобы она не осознала свой истинный потенциал и не вырвалась из подземной клетки».

Не удивительно, что она не смогла оказать мне сопротивления.

Я вспомнил свою украинскую деревню. Вспомнил, как отец, несмотря на дикий, первобытный страх перед моей силой, учил меня сдерживать руки и не ломать вещи. Вспомнил мать Марью, которая варила мне картошку, вытирала слезы и шептала: «Ты наш сын, Ваня». Мои простые советские родители-колхозники, сами того не ведая, дали мне главное — любовь, моральный компас и свободу расти человеком.

А «Цитадель Свободы» просто заперла ребенка в тестовом боксе и тринадцать лет ломала ей психику ради создания живого снаряда. И к чему это привело?

— А как они объясняли тебе, почему ты должна сидеть в бункере? — тихо спросил я.

— Они говорили, что мир снаружи разрушен, — прошептала Кара. — Что коммунисты развязали войну, что вся Европа в руинах, а в Ледяной Стране вырос Красный Демон… Они называли его Кал-Эл.

При этом имени я едва заметно качнул головой, но удержал