Я - Красный сын - Николай Миронов

Но Лаврентий Берия был не партийным фанатиком и не глупым держимордой вроде Мехлиса. Он был абсолютным, предельно циничным прагматиком.

И его прагматизм за пару секунд разложил ситуацию на составляющие с математической точностью:

Гаубицы? Дивизия Дзержинского? Подвалы Сухановки?

Против существа, которое летает в стратосфере на скорости одиннадцать махов?!

Он уже знал более чем достаточно, чтобы подозревать Петрова. Аристарх постарался.

Сила, интеллект, слух, зрение.

Сверхчеловек.

Именно поэтому Берия сделал ставку тогда.

Берия медленно поднялся из-за стола, прошелся по натертому паркету кабинета и остановился у огромного окна, выходящего на Сенатскую площадь.

Сверхчеловек, замаскированный под деревенского лаборанта… И глупцу очевидно, что любые попытки проявить к нему силу — это не просто глупость. Это мгновенное, гарантированное самоубийство.

«Человек не может запереть в подвал молнию. Человек не может накрыть железным колпаком ураган. Если попытаться надавить на него силой, он просто сотрет Кремль и весь Спецкомитет в порошок за доли секунды, и никто на этой планете не сможет его остановить».

Так сказал Аристарх в секретном донесении. И Берия прежде не поверил ему, но теперь…

Более того, Иван Петров не стал стирать Кремль.

«Так их двое? Чёртовы янки…»

Берия прищурился, и в его глазах за стеклами пенсне вспыхнул холодный, хищный огонь величайшего аналитика эпохи.

Петров месяцами сидел в прокуренной лаборатории. Медленно шёл к цели с самых низов, пусть и оставлял подозрительный след. Терпеливо заполнял бесконечные чернильные анкеты Первого отдела. Он паял транзисторы, пил остывший чай из обычного граненного стакана, спорил с Лебедевым и отдавал все свои патентные схемы Советскому государству. Он не требовал трона, не требовал поклонения. Он строил электронный мозг для советских радаров, хотя и мог заявить о себе силой.

Почему же?

«Ему не нужна наша власть, — понял Берия. — У него есть власть над самими законами физики. Ему нужно нечто другое. Ему нужен инструмент. Ему нужно государство, способное масштабировать его идеи».

А Лаврентий Берия был лучшим администратором этого государства.

«Так вот о чём ты говорил, старик…»

Если ты не можешь победить или подчинить Силу — ты должен стать ее главным официальным представителем. Ты должен стать рукоятью этого клинка.

«Допустим».

Если Хрущёв и заговорщики в ЦК узнают, КЕМ на самом деле является Петров, они впадут в панику и попытаются его уничтожить, развязав войну, в которой сгорит вся страна. Но если Спецкомитет обернет эту силу в государственную форму… Берия получает не просто монополию на математику. Он получает абсолютный, божественный иммунитет. Ни один маршал, ни один генсек, ни одна разведка мира больше никогда не посмеет даже посмотреть в сторону Спецкомитета.

Берия поднес трубку к уху. Голос его был абсолютно ровным, без единой нотки паники — голос верховного распорядителя империи.

— Серго, — тихо бросил он в мембрану. — Слушай меня внимательно и запоминай каждое слово.

— Да, отец…

— Первое. Охрану МГБ от здания ОГИВТА отозвать в казармы. Никаких направленных стволов, никаких карабинов. Черкасову передать: если хоть один дурак из Особого отдела дернется в сторону Петрова или девчонки — я лично расстреляю весь его отдел.

— Понял, папа.

— Второе. Иван Петрович Петров отныне — не сотрудник, не лаборант и не подчиненный. Он — высший неприкосновенный институт Советского Союза. Любое его слово — это прямой указ Спецкомитета, обязательный к исполнению всеми министерствами, включая Вооруженные силы. Всё, что ему требуется — оборудование, металл, территории, абсолютная секретность — выдать немедленно.

Берия сделал паузу:

— Третье. Девчонку оформить по первой форме. Если Иван скажет, что она его заместитель — значит, она заместитель.

— А Пленум? — голос Серго все еще дрожал. — Наблюдатели ПВО засекли вспышку над Подмосковьем.

Лаврентий Берия тихо, сухо хмыкнул в трубку. На его лице расплылась та самая знаменитая ухмылка, от которой бледнели наркомы.

— А для Никиты и наших доблестных маршалов, Серго, мы объявим, что это были успешные испытания секретного кинетического перехватчика Литерной Лаборатории №1. Мы скажем им, что Спецкомитет сбил американскую супербомбу над облаками и привез ее фрагменты в Москву.

Берия поправил пенсне и сжал кулак:

— Я иду в Свердловский зал прямо сейчас. А ты передай Иван Петровичу… что Советское государство умеет быть благодарным за правильный выбор.

Берия бросил трубку на рычаг, накинул на плечи свое серое пальто, взял со стола тяжелый кожаный планшет и быстрыми, твердыми шагами направился к выходу из кабинета — ковать новую эпоху.

*

В Свердловском зале Кремля стоял тяжелый, спертый гул, замешанный с затаенным липким страхом.

За длинным столом президиума восседали члены ЦК. Никита Сергеевич Хрущёв сидел на крайнем фланге, вжав короткую шею в воротник бежевого летнего пиджака. Его пухлые пальцы судорожно теребили дужку очков, а на лысине, несмотря на прохладу высоких кремлевских сводов, непрерывно выступали крупные капли пота. Хрущёв каждые две минуты косился на массивные настенные часы с бронзовым орлом.

Четыре часа и сорок минут по Гринвичу давно прошли. Время, о котором ему шептал на даче Громов, истекало. Где небесный удар? Где взрыв, который должен был превратить ОГИВТА, Спецкомитет и самого Лаврентия Берию в остекленевшую пыль? За окнами Кремля по-прежнему тихо шумели кроны Александровского сада, а с Красной площади доносился мерный звон курантов Спассской башни.

И тут тяжелые дубовые двери Свердловского зала беззвучно и плавно распахнулись.

В зал вошел Лаврентий Павлович Берия.

Он шел неторопливо, мягко ступая хромовыми сапогами по ковровой дорожке. Его серое летнее пальто было накинуто на плечи. За его спиной, словно два стальных монолита, шли маршал Георгий Жуков и министр оборонной промышленности Дмитрий Устинов.

На лице Берии играла едва заметная, блеклая ухмылка человека, который только что перешагнул через труп своего главного врага, даже не запачкав обуви.

Он подошел к трибуне, медленно снял пенсне, протер его замшевым лоскутом и оглядел замерший зал.

— Товарищи члены Президиума, — голос Берии прозвучал в абсолютной, звенящей тишине тихим, почти ласковым тифлисским акцентом. — Пленум ЦК предлагаю начать с сообщения экстренной важности по линии Специального комитета.

Хрущёв в президиуме подался вперед, его рот полуоткрылся, а сердце забилось с частой, аритмичной дрожью.

— Около часа назад, — продолжал Берия, аккуратно водружая пенсне обратно на переносицу, — американская военщина предприняла попытку нанесения прямого удара по столице нашей Родины. Из секретного полигона в штате Невада был запущен экспериментальный баллистический