Я - Красный сын - Николай Миронов

— Красный Демон, — тихо проговорил Даллес.

— Кал-Эл, — поправила Торн. — Тот самый второй пришелец, чье имя мы вытащили из ее корабля пять лет назад. Вы думали, что это советский суперкомпьютер. Вы думали, что это баллистический вычислитель Берии. А это был такой же живой бог, только выросший на воле!

Она горько рассмеялась, вытирая слезы с щек:

— Кара встретила себе равного, Аллен. Она увидела человека со звезд, который не держал её в подвале и не кормил свинцом. Она увидела настоящую Москву, обычных людей... И она поняла, что тринадцать лет подряд я наглухо лгала ей в лицо. Она не сгорела. Она просто выбрала Его.

В свинцовом бункере повисла тяжелая, душная тишина. За стеной пронзительно зазвенели циркулярные пилы — ликвидаторы демонтировали системы регенерации воздуха в испытательном вольере.

Лемей медленно опустился в кресло, на смуглом лице генерала выступила мертвенная бледность.

— Вы хотите сказать... — просипел командующий SAC, — что наше главное стратегическое оружие... Теперь находится в распоряжении Лаврентия Берии?

— Я хочу сказать, генерал, — холодно чеканя слова, ответила Торн, — что вы сами подарили Кремлю абсолютную монополию на небеса.

*

Вашингтон. Здание Пентагона. Помещение 2E924 — сверхсекретный зал совещаний Объединенного комитета начальников штабов (JCS).

Здесь курили столько, что сквозь сизый дым сигар и сигарет едва просвечивал огромный дубовый стол, заваленный оперативными картами Европы и Арктики. Вдоль стен громоздились тяжелые металлические шкафы с грифом «TOP SECRET / EYES ONLY».

На прямой линии из Белого дома находился президент Дуайт Эйзенхауэр. Его голос из тяжелого карболитового динамика спецсвязи звучал прерывисто, отдаваясь сухою металлическим резонансом:

— ...повторите еще раз, Дональд. Вы утверждаете, что наша программа ядерного сдерживания с этого утра недееспособна?

Председатель Объединенного комитета начальников штабов адмирал Артур Рэдфорд тяжело вздохнул, роняя пепел с сигареты прямо на карту Западной Германии:

— Господин президент, данные нашей аналитической группы из DARPA и ВВС безупречны. Советский Союз продемонстрировал наличие перехватчика, способного уничтожить любой летательный аппарат в стратосфере на скоростях свыше десяти махов.

— Наш B-36 «Миротворец» летит со скоростью четыреста миль в час, Рэдфорд! — донесся из динамика разгневанный голос Эйзенхауэра. — А новые B-47 «Стратоджет» только поступают в авиакрылья! Вы хотите сказать, что стратегическая авиация США в Великобритании и на Аляске — это просто мишени для тира?

— Хуже, господин президент, — вмешался вставший с места Аллен Даллес. — Если эти двое существ — Кал-Эл и перешедшая на его сторону Кара — действуют совместно с новой советской системой радиолокации «РАДАН-1», они способны перехватить всю нашу авиацию еще над Северным морем. Без единого ядерного взрыва.

Даллес развернул на столе пухлую папку с сухими графиками разведки:

— Более того. Наша агентура в Берлине и Вена докладывает: на вчерашнем Пленуме ЦК в Москве Берия полностью разгромил оппозицию Хрущева. Маршалы Жуков и Булганин отдают Спецкомитету любые промышленные ресурсы. Они строят троичную сеть автоматических вычислителей «ОГАС». Если русские завяжут управление своей промышленностью и ПВО на эти полупроводниковые комплексы, через три года экономический и военный потенциал СССР станет абсолютно недосягаемым для Запада.

В зале зашумели генералы. Командующий ВМС, представители военно-промышленного комплекса, аналитики из Массачусетского технологического — все они чувствовали, как привычный, выстроенный после Второй мировой войны мир рушится на их глазах. Капиталистическая система, привыкшая давить противника массой заводов, металлом и долларовыми кредитами, столкнулась с фактором, который нельзя было купить за деньги или напугать танковой армадой.

— Мы должны объявить чрезвычайное положение, — жестко произнес Кёртис Лемей, стукнув кулаком по столу. — Превентивный удар! Всеми силами SAC! Прямо сейчас! Пока их эта система «ОГАС» не завязала все узлы! Пошлем двести B-36 через Полюс, сотрем их промышленные центры на Урале!

— Удар чем, Кёртис? — с ледяным цинизмом спросил Даллес, глядя на генерала сквозь очки. — Твоими B-36, которые сгорят в воздухе до того, как перелетят через Ла-Манш? Или крылатыми ракетами, которые их "Красный Демон" может ловить руками, как сухофрукты? Ты хочешь превратить Вашингтон и Нью-Йорк в радиоактивную пепельницу в ответном ударе?

Лемей замолк, его челюсть сжалась с сухим треском.

— Нам нужно время, — продолжил директор ЦРУ, поворачиваясь к динамику спецсвязи. — Господин президент, прямое военное столкновение сейчас — это гарантированное самоубийство Соединенных Штатов. Нам нужен новый подход. Нам нужна асимметричная стратегия длинного дыхания.

— Какая стратегия, Аллен? — устало спросил Эйзенхауэр. — У вас есть идеи?

— У меня нет, господин президент, — Даллес тонко, зловеще улыбнулся. — Но у меня в приемной сидит человек, который наблюдал за подъемом и падением империй еще до того, как на картах появилась карта Америки. И у него есть предложение, которое перепишет правила этой игры.

*

Засекреченный особняк ЦРУ в Джорджтауне.

В кабинете с зашторенными окнами горела одна-единственная настольная лампа под зеленым абажуром. За окном шелестел душный летний дождь, омывающий брусчатку старого Вашингтона.

Аллен Даллес опустился в глухое кожаное кресло, налил себе тяжелый хрустальный стакан турецкого бурбона и посмотрел на человека, сидевшего напротив.

Мирон Алексеевич Громов — Вандал Сэвидж — был одет в безупречно скроенный тёмно-серый костюм из английской шерсти. Его плотное, монументальное телосложение и короткая темная борода придавали ему вид древнего вавилонского царя или римского проконсула, случайно надевшего современное платье.

— Вы выглядите озабоченным, Аллен, — ровно произнес Сэвидж на безупречном английском с легким оксфордским акцентом. — Генералы в Пентагоне уже выбирают себе участок на Арлингтонском кладбище?

— Они в панике, Мирон, — Даллес сделал глоток. — Вы были правы: ваша авантюра с Хрущевым в Москве провалилась. Берия силен как никогда. А этот Петров... Кал-Эл... Он оказался не просто сильным парнем. Он — гений. Он строит сеть ЭВМ, которая сделает советскую экономику и армию идеальным монолитом.

— Я знаю, — Сэвидж чуть улыбнулся, и в его темно-карих глазах вспыхнул ледяной, вековой азарт. — Я наблюдал за Петровым в Москве. Он мысленно уже живет в следующем веке. Он считает, что если дать людям идеальные транзисторы, идеальные алгоритмы и убрать из уравнений человеческую ошибку, то общество превратится в идеальный улей.

— И разве это не так? — нахмурился Даллес. — Если его система «ОГАС» начнет распределять ресурсы без коррупции, накруток и задержек, мы проиграем Холодную войну без