Я - Красный сын - Николай Миронов

достал свежую, пахнущую типографской краской красную книжечку — временное удостоверение сотрудника Спецкомитета с ее фотографией, сделанной полчаса назад ведомственным фотографом.

— Ты будешь учиться, Кара. Ты заполнишь провалы в своем образовании, которые тебе устроила «мама». Ты узнаешь физику, математику, историю этого мира. И ты будешь помогать мне строить цивилизацию, которой не будут страшны ни американские бомбардировщики, ни древние монстры из космоса.

Кара бережно взяла красную книжечку в свои пальцы — пальцы, способные гнуть броневую сталь, но сейчас трепетно сжимавшие плотную бумагу.

— Спасибо, брат, — прошептала она, и в ее голосе прозвучала та самая абсолютная, верная преданность родной крови, которую не смогла вытравить ни одна пропаганда Пентагона.

В этот же момент дверь чистой комнаты тихо приоткрылась.

В помещение вошел Серго Берия. За его спиной стояли академик Лебедев и капитан Черкасов из Особого отдела.

Серго выглядел физически истощенным после всё произошедшего, но его глаза за стеклами очков горели ровным, торжествующим светом победителя.

— Отец передает тебе личную благодарность, Иван, — тихо произнес Серго, останавливаясь в трех шагах от нас и старательно не смотря Каре прямо в глаза. Разумный чекист понимал: перед ним стоят два существа, чья совокупная масса превышала возможности всего Министерства обороны СССР. — Постановление подписано. ОГИВТА получает Литерные фонды первой категории. Хрущёв изолирован в Президиуме и больше не имеет влияния на военные заказы.

— Я не сомневался в Лаврентии Павловиче, Серго Лаврентьевич, — ответил я, делая шаг вперед и заслоняя Кару своим плечом. — Как прошли переговоры с Устиновым по поводу Горьковского завода?

— Завод №326 полностью переходит на выпуск планарных масок ОГ-3. К концу месяца мы получим первые сто тысяч транзисторов для второго контура «РАДАН-1».

Серго перевел взгляд на Кару, бережно держащую свою красную книжечку.

— Товарищ Зорина зарегистрирована по первой форме допуска, — произнес Серго, проглатывая слово «пришелец» или «объект». — Ее жилой блок подготовлен на верхнем этаже нашего ведомственного дома. Персональный пост охраны МГБ снят по моему личному приказанию. Вы свободны в своих перемещениях в пределах Москвы.

Это была капитуляция Спецкомитета перед нашей силой. Берия понял: попытка контролировать двух криптонцев через сиделок из МГБ приведет к немедленному краху системы. Единственный способ удержать нас — сделать нас главными соавторами нового советского величия.

— Мудрое решение, Серго Лаврентьевич, — кивнул я. — Завтра в восемь утра мы с Катериной ждем вас в аппаратном зале. Мы начинаем проектирование троичной сети «РАДАН-2», которая свяжет в единый вычислительный узел все промышленные центры от Ленинграда до Владивостока.

Серго коротко кивнул, поправил портупею и вышел, увлекая за собой Черкасова и Лебедева.

Я повернулся к Каре.

Солнце за окном поднялось в зенит, заливая лабораторию ярким, сапфировым светом.

— Ну что, лаборант Зорина? — с улыбкой спросил я. — Пора за работу?

Кара впервые за все эти годы улыбнулась — тепло, открыто и спокойно.

— Угу…

Эпоха Красного Сына перестала быть секретом. Впереди лежала великая стройка цифровой империи

Глава 61. Паника США

Штат Невада. Объект «Гнездо». Подземный сектор «Минус пять».

Свинцовая камера, где тринадцать лет удерживали Объект №1, казалась огромной и неестественно пустой. Бетонный вольер, в котором еще три дня назад девушка наносила удары по вольфрамовым плитам, превратился в монумент американскому поражению. На стальном столе в углу сиротливо лежали распечатки осциллограмм и несколько зафиксированных в эпоксидной смоле датчиков телеметрии. За тяжелыми бронированными дверями сектор «Минус пять» уже кишел людьми в серых костюмах: оперативники военной контрразведки и технические специалисты в спешном порядке упаковывали секретные журналы наблюдения, монтировали свинцовые экраны на опустевшие стеллажи и сбивали молотками таблички «Проект Небесный Страж».

За массивным дубовым столом сидел человек в безупречно отглаженном двубортном костюме.

Аллен Даллес, директор Центрального разведывательного управления, мелкими, аккуратными глотками пил кофе из фарфоровой чашки с эмблемой Госдепартамента. За его круглыми очками в черепаховой оправе прятался взгляд абсолютно холодного, циничного игрока.

По правую руку от Даллеса стоял командующий Стратегическим авиационным командованием США (SAC) генерал Кёртис Лемей. Огромный, быковатый мужчина с вечной сигарой в зубах, от которого за версту несло перегаром, армейской жестокостью и нетерпением. У дверей бокса, заложив руки за спину, застыл полковник Рик Флаг-старший. С его кителя только что сорвали знаки руководства объектом, а табельный «Кольт» лежал в сейфе контрразведки.

Перед ними, на жестком металлическом стуле, привинченном к полу, сидела доктор Маргарет Торн.

Ей не спалось трое суток. Под глазами залегли черные тени, халат был измят, а пальцы, судорожно сжимавшие бумажный стаканчик с остывшей водой, мелко и непрерывно дрожали.

— Давайте повторим еще раз, доктор Торн, — мягко, почти по-отечески произнес Даллес, аккуратно поставив чашку на блюдце. — Без эмоциональных всплесков. Только факты для Объединенного комитета начальников штабов.

— Факты... — горько просипела Торн. Ее голос прозвучал как шелест сухой листвы. — Вы хотите фактов, Аллен? Факты в том, что вы заставили меня накачать ребенка транквилизаторами, внушить ей, что Кремль — это ад на земле, а потом запустить ее в стратосферу на одиннадцати махах!

— Не «ребенка», Торн! — рявкнул Лемей, вынимая сигару изо рта и брызгая слюной на полировку стола. — Объект! Живой стратегический снаряд стоимостью в четыре миллиарда долларов! Мы вложили в эту девку бюджет двух авианосных ударных групп и стратегического крыла B-36!

— Кёртис, соблюдайте спокойствие, — Даллес поднял ладонь, гася вспышку генерала. Повернувшись к Торн, он продолжил тем же ровным, гипнотическим тоном: — Маргарет, телеметрия Объединенного управления связи зафиксировала следующее. В 04:30 по Гринвичу Объект №1 вышел на траекторию. В 05:12 она пересекла северный край советской границы. В 05:28 над Подмосковьем, на высоте тридцати пяти километров, наш пост радиоразведки в Баварии зафиксировал локальный плазменный всплеск.

Даллес подался вперед, опираясь локтями о стол:

— И после этого сигнал ее биополя погас. Навсегда. В Москве нет ни одного разрушения. Кремль стоит. Правительственные кварталы целы. ТАСС два часа назад выпустил официальный бюллетень о «плановых испытаниях нового советского кинетического перехватчика». Объясните мне как психолог и научный руководитель проекта: ЧТО произошло над облаками?

Торн закрыла глаза. В ее памяти всплыла доверчивая улыбка Кары за свинцовым стеклом. Ее тихий вопрос: «Мама... А когда мы пойдем домой?»

— Она не погибла, — прошептала Торн.

— Что? — Лемей накренился над столом, его челюсть сжалась так, что затрещали зубы. — Откуда у вас эти данные?!

— У русских нет кинетических перехватчиков, способных сбить криптонку