Фантастика 2026-158 - Максим Арх

class="p1">– Причем здесь это! – прервал ее Перегожин. – Ничем вы мне, Верочка, не обязаны, и ничего не должны. Я ухаживаю за вами, потому что вы мне нравитесь, потому что вы меня очаровали, потому что... Потому что я так хочу!

– Но я думала, что все ваши мысли о Тамаре, что вам нравится она. Вы так вокруг нее хлопотали...

– Тамара милая девочка, и она вернула меня к жизни. Вы же знаете про это? Знаете? Поэтому, я, бесспорно, обязан ей жизнью. Если понадобится, я, не задумываясь, отдам ей, за нее, все, что у меня есть, даже жизнь, тем более что она и так ей принадлежит. Но, Верочка, нравитесь мне вы, как женщина, и отношения я хочу строить с вами. Мне кажется, вы мне подходите. Поэтому, если вы не против моего присутствия рядом, и всего, что между нами может возникнуть, скажите это.

Вера посмотрела на гостя долгим задумчивым взглядом. Все было неожиданно, и в то же время – ожидаемо. Она чувствовала идущее от него излучение, эманации его внимания, его интереса. Ведь не просто так он ей помогает, не за красивые глаза. Хотя, почему нет? Ну, не за глаза только, а также и за фигуру ее, за стройные ноги, за аккуратную попку, да за сиськи, спасибо им, кормилицам, что они пока еще пышные и работают ей во благо. И немало ведь уже Перегожин для нее сделал, притом, что она его ни о чем не просила. Организовал ее выступления в «Старом Блокгаузе», часовая авторская программа там дорогого стоит. Платил за выступления очень хорошо, щедро, многие проблемы ее благодаря этому были решены. Веру узнали, наконец, в родном городе, стали привечать, приглашать на какие-то мероприятия, в том числе, закрытые, на которых она тоже неплохо зарабатывала. Плюс, в столицу съездила, поучаствовала в концерте, и там о ней узнали... То есть, жизнь налаживалась, и во многом благодаря Льву Евгеньевичу. Так почему она должна его отвергать? Что может ее удержать от этой связи? Человек он обеспеченный, щедрый, в хорошей физической форме, следит за собой после болезни, в спортзал ходить стал... К тому же, она женщина теперь совсем одинокая, кстати, благодаря ему тоже, ведь это он дверь в подвале заделал. Пусть сам теперь отдувается. Ей еще, вон, Никиту на ноги ставить...

Вера улыбнулась. Постаралась сделать это сдержанно, с достоинством.

– Я не против, – сказала она. Внешне спокойно, но голос внезапно сел, она покашляла в кулак, поправляя его. – Кх, кх! Только, Лев Евгеньевич... Кх.! Женя, можно? У меня ведь сын, Никита, вы знаете, вы с ним знакомы. Единственное мое условие – думаю, тут уместно ставить условия – чтобы он никоим образом не пострадал, и всегда оставался со мной.

– Само собой, Верочка! Само собой! У нас с Никитой, мне кажется, вполне хорошие отношения складываются, так что тут никаких проблем не должно быть. Я надеюсь на это.

– Вы его очаровали, это правда. Вы специально так с ним поступали? С дальним прицелом?

– Нет-нет! Ничего такого. Я не настолько циничен и расчетлив. Просто у нас с ним взаимная симпатия возникла. Так бывает. У меня, кстати, тоже сын есть, Борис. Постарше Никиты. Он вообще уже взрослый. Как-нибудь я вас познакомлю.

– Все-таки я не совсем понимаю... А Лева ваша? Как с ней?

– Жены, Верочка, нет. Скажем так, она потерялась во времени, унесена жизненным вихрем. Вихрями, их случилось много. Видите ли, в молодые годы я был довольно активным, рисковым, неосмотрительным. Знакомства заводил не всегда с теми людьми, с кем следовало. Поступки совершал, от которых надо было воздержаться. Понимаете? Я не жалею, нет. Жизнь есть жизнь, недаром она называется школой. У каждого свой курс обучения. Мой однажды привел меня в тюрьму. Как там у классика? По пустяковой статье. Но срок есть срок, и я его отбыл. А вот Лева... Она не дождалась. С тех пор я в основном холост, так можно выразиться. Я давно остепенился, и за решетку больше не собираюсь. Но и с вами, Верочка, отношения хочу строить прочные, глубокие.

«О, – подумала Вера, – какие мы серьезные...» А вслух спросила:

– Почему? Вы уверены, что я могу дать то, что вам требуется? Скажу откровенно, для плотских утех вы могли бы найти себе вариант и попроще, и получше.

– Возможно, Вера, так и есть. Только мне-то нужно кое-что другое. Что вы можете мне дать? Вы уже даете мне крылья. Я летаю, снова летаю с тех пор, как с вами познакомился. Душа поет. Вы поете, и душа поет. Это чудо! Я хочу его сохранить как можно дольше.

Вера не нашлась, что ответить. Ей вдруг стало стыдно за свою меркантильность. Хотя, а что делать одинокой женщине? Жить-то надо. Устраиваться. Она быстро накрыла ладонью, лежавшую на столе руку Перегожина, и благодарно ее пожала.

– Вот за эти слова, благодарю вас, Евгений... Я давно, уже и не припомню, когда в последний раз такое слышала в свой адрес...

Это было правдой. Последний ее любовник, брат Шимон, не отличался многословием и велеречивостью. Он приходил в ночи, делал свое дело и уходил. Зачастую за время визита он не произносил ни слова, иногда Вера думала, что он на самом деле немой. И, как ни удивительно, Веру такое положение вещей устраивало. То, что ей было необходимо, от брата Шимона она получала сполна, тут никаких претензий, свое дело он делал не хорошо, а очень хорошо. Так что, можно и без слов, думала Вера. Так даже лучше, молчание позволяло ей соблюдать дистанцию, и не унижало ее. Порой ей казалось, что если бы вместо брата Шимона пришел кто-то другой, она приняла бы его тоже. А почему нет? И какая разница? Когда нет слов, отношения превращаются в чистую механику. Результат может зависеть от модели механизма, так что это все вопросы практики. Главное, не забывать вовремя менять смазку.

И тут вдруг выясняется, что слова так же важны, что они нужны, что без них любовь превращается в рутину.

А любовь не должна, не может быть рутиной!

Нет, конечно, Вера не была такой циничной и расчетливой, как могло показаться. Просто жизнь ставила ее в жесткие рамки условий и условностей, в пределах которых она вынуждена была существовать. И она существовала, и устраивалась, как умела, как могла. Поэтому появление в своем доме брата Шимона она восприняла как подарок