Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

чтобы убить лорда Боуна, и хотя чары были разрушены, сталь по-прежнему оставалась острой. Она забрала этот кинжал у Альфа как доказательство того, что в эльфах-колдунах еще есть добро, как доказательство того, что их можно искупить и вернуть в свет Эвервуда. Теперь, среди гнили Эвервуда, среди доказательств разложения, среди останков бесчисленных смертных, принесенных в жертву его кровавой жажде, она вонзила кинжал в спину отца. Вампир закричал, а она колола его снова и снова и пинала ногами, пока он не выпустил ее друга.

Она толкнула отца к почерневшему стволу дерева и приставила сталь к его горлу.

"Беги, - сказала она, - беги отсюда подальше и никогда больше не тревожь эти земли. И клянусь, если ты вернешься, я буду ждать, и наше воссоединение не будет приятным". Morthus lae-necras I'unthuul amortha".

Как только Лаэрлин заговорила, сквозь клубящиеся тучи пробился солнечный свет. Король-вампир вскрикнул и скрылся в тени леса. И смертный, и эльф почувствовали себя так, словно с ними был старый друг, хотя бы на мгновение.

ГЛАВА 51

Лаэрлин стояла, не шевелясь, как статуя, пока не убедилась, что ее отец скрылся. Альф молча наблюдал за ней, мягко присутствуя рядом, и ему снова показалось, что они вернулись на двадцать лет назад, в те трагические часы после победы над лордом Боуном. И тогда горе смешалось с триумфом. Альф хорошо помнил то смятение, когда каждое слово и мысль казались предательством. Он помнил, как метался по городу в поисках драки или выпивки, или чего-нибудь, что могло бы сделать этот момент понятным. В тот день Лукар Вонд посвятил его в рыцари на поле боя, и награда показалась ему запятнанной. Теперь, на годы постаревший и гораздо более уставший, он обнаружил, что может сидеть и ждать.

Когда вампир скрылся из виду, Лаэрлин обмякла. Мраморная статуя треснула, и она разрыдалась. Альф сел рядом с подругой и обнимал ее, пока все слезы не иссякли.

"Я мог бы поклясться, что Ян была здесь, - сказал Альф, - в конце".

Лаэрлин вытерла глаза. "Я тоже что-то чувствовала. Есть силы, которыми даже мой отец не владел или не позволял себе понять. Смирение - ключ к определенным дверям". Она повернулась, чтобы посмотреть на Альфа. "Я серьезно говорила, когда изгоняла его. Если он вернется, я уничтожу его".

"Почему ты не прикончила его?"

"Я не посмела. Он сделал вас смертными. Если он умрет, заклинание может рассеяться".

"А что помешает ему разрушить его сейчас?"

"Ты видел останки его жертв. Ему нужно питаться. Он так боится угасания, что сохранил это заклинание в целости, даже когда многие другие его творения были разрушены". Лаэрлин посмотрела на кинжал в своей руке, затем отбросила его в сторону. "А может, он солгал о заклинании. Или Разрушитель Чар пощадил вас". Она смахнула со щеки капли крови и слезы. "Я больше ничего не знаю, Альфрик. Я не знаю, что правда, а что ложь, сделали ли мы здесь добро или принесли беду. Так много было потеряно. И многое заслуживало того, чтобы быть уничтоженным".

"И все же, - сказал Альф, - тебе следовало покончить с ним".

"Для эльфов, - ответила Лаэрлин, - есть только один конец".

Они шли через умирающий лес. В мире еще оставались живые эльфы, но большинство из них обитали на лесной опушке, вблизи смертных земель, или путешествовали в составе Странствующих компаний. Дриады, привязанные к деревьям, исчезли вместе с разрушением заклинаний Эрлкинга, оставив эту часть Эвервуда пустой, за исключением рейнджеров и тех, кого привели в лес для лечения. Сколько из них, задался вопросом Альф, было тайно сожрано Эрлкингом?

Рейнджеры были похожи на испуганных детей. Даже Агила утратила свою стальную целеустремленность. Эрлкинга не было, все граали молчали. Они столпились вокруг Лаэрлин, прося наставлений.

"Что здесь произошло, ваше высочество? Что нам делать?"

"Что случилось? Колесо повернулось, и настала новая эпоха". Она стала суровой, мантия принцессы - теперь уже Королевы Эльфов - опустилась на ее плечи. "Сопроводите эти израненные души в их родные края, - приказала она. "Затем возвращайтесь домой сами. Хорошо используйте навыки, которым мы вас научили, и дары, которыми мы вас наделили. Время Лесных эльфов проходит, и смертные должны стать распорядителями этих земель, но ваши клятвы по-прежнему связывают вас. Вы служите Саммерсвеллу, а не какому-то рыцарю или лорду - или самим себе".

Когда рейнджеры ушли, Альф сказал: "Ты не упомянула, что Эрлкинг - кровавый вампир и что Заступники все это время были духами эльфов".

Она пожала плечами. "Я рассказала им историю".

Несколько дней спустя на опушке леса Альфрик и Лаэрлин расстались.

"Возвращайся со мной в Некрад", - просил Альф. "Там еще многое нужно сделать. Я не знаю, насколько правдиво то, что показал мне Маэдос, но не сомневаюсь, что я нужен".

"Я дала клятву присматривать за Некрадом, - сказала эльфийка, - и со временем я ее сдержу. Но у меня есть долг и перед Лесными эльфами. Я единственная из семьи Эрлкинга, кого он не привязал к древу жизни, поэтому я единственная, кто остался неувядшим. Все это... - она подняла руки, чтобы охватить то, что осталось от Эвервуда, - тоже моя ответственность".

"Только если ты возьмешь ее на себя. В мире есть и другие эльфы. Мы все слишком стремимся делать то, что, как нам кажется, мы должны делать. Подумай немного об этом". Альф взвалил на плечи свой рюкзак, морщась от усилий. Рану перевязали и обработали, но она все еще болела. Болело все. Он чувствовал себя очень старым, и впереди его ждал долгий путь. "Мы еще увидимся в Некраде через год или два".

"Или через пять, или десять, или двадцать. Совсем скоро". Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. "Счастливого пути, Альфрик". Она улыбнулась. "Знаешь, было бы не так уж плохо править всем Саммерсвеллом в качестве твоей королевы".

"Ну что ж, посмотрим, что осталось от Саммерсвелла после всего этого". Он посмотрел на север, на холмы Эвесленда, где вдалеке виднелись поля, покрытые неубранной пшеницей. "Присмотри за Разрушителем Чар, ладно? Сейчас он обессилен, но если бы кто-то использовал его для убийства..."

"Это больше не твоя ноша. Я присмотрю за ним за тебя. Но ты уверен, что не возьмешь другой меч? Мне неприятна мысль о том, что сэр Альфрик Ламмергейр останется без клинка".

"Мне не нравится мысль о сэре Альфрике Ламмергейре. Всегда терпеть не мог это имя".