Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

Быстрая лошадь, особенно та, на которой был надет камень выносливости, могла бы перенести Альфа из одного конца Саммерсвелла в другой за считанные недели. Дредворм мог бы пролететь это расстояние за несколько дней, если бы у него была возможность его вызвать. Вместо этого он шел пешком, усталый пилигрим на Дороге. Дни пролетали незаметно, уступая место долгим сумеркам, золотистому свету, льющемуся из дверных проемов. Это было время возвращения домой; сезон кампаний подходил к концу с приближением сбора урожая.

В дороге всегда можно было услышать истории, новости из дальних провинций. Война – так ее называли все чаще и чаще, забыв о восстании – продолжалась. Ходили слухи, что лорды начали ссориться между собой. Больше не объединенные под тайным правлением Эрлкинга, провинция воевала против провинции. Существовали давние разногласия между Аршотом и Эвеслендом, Аршотом и Краунлендом (Аршот был в полной заднице, так считали мудрые).

Но с севера доносилось лишь молчание. От Некрада не было никаких новостей. Альф решил принять это за добрый знак и молился, чтобы с Ольвой и Дервином все было хорошо, чтобы видение оказалось ложным. Теперь, без Разрушителя Чар, он мало что мог для них сделать. Он шел так быстро, как позволяли раны, но пройдет немало времени, прежде чем путь приведет его обратно в Некрад. Что бы ни случилось, сказал он себе, решать это должны другие. Он больше не мог быть одиноким воином, стоящим на страже у порога.

В городишке Приют Харна он услышал историю об Отряде Дракона - группе искателей приключений, с которыми столкнулся по пути на юг. Согласно новоиспеченной песне "Охота на Госпожу", они преследовали Берис по всему Илавентуру и загнали ее в угол среди руин Старого королевства. Трое из отряда погибли в той битве - ибо все знали, что раны, нанесенные Мортусом, были, несомненно, смертельными, – но они убили Берис и забрали Мортус в качестве приза для лорда Эвесленда. Альф сидел в затененном углу таверны, потягивая эль и чувствуя, как ноет рана от стрелы. Он сжимал руку, владевшую мечом, и чувствовал, что силы в его хватке больше нет.

Неважно. У него больше не было меча.

Голову Берис прикрепили к столбу над воротами Приюта Харна - во всяком случае, все говорили, что это голова Берис. Глаза Альфа были уже не такими зоркими, как раньше, но как бы он ни щурился на этот кровавый трофей, тот выглядел не так, как надо. Он долго смотрел на голову, потом отвернулся.

Это было так похоже на Берис - неоднозначная смерть.

Какой-то импульс заставил его переправиться на лодке через реку в Кингсфорде и поехать по дороге через Илавентур и Малладейл. Он сказал себе, что скорее продолжит путь до Побережья Эллса и найдет там корабль, который доставит его в Некрад, чем рискнет, отправляясь в гущу боев в Краунленде, чтобы добраться до Ущелья Арда. В землях Илавентура все еще царил хаос. Поговаривали, что армия Брачана отступила на восток, в земли призраков, и в Илавентуре больше не было Лорда. Альф по большей части не высовывался, хотя Безумный Монах несколько раз появлялся на бис, чтобы разобраться с разбойниками. Он мог быть ранен, и у него больше не было зачарованного меча, но Альф все еще мог проламывать черепа.

Возле церкви, расположенной неподалеку от города Хоухедж, его внимание привлекла женщина в капюшоне, которая сделала какой-то знак пальцами. Он гадал, кто она - одна из Мятежников или Рейнджеров, но в любом случае старательно игнорировал ее. Он больше не принимал участия в заговорах и тайных обществах. Шепоты и предзнаменования могли остаться неуслышанными.

Не желая разговаривать с женщиной, он медленно поднялся по ступеням церкви и немного посидел, слушая песнопения. В граале теперь не было ни божественного присутствия, ни чудес, ни знамений, но песни были достаточно мелодичными, и было приятно немного отдохнуть в прохладной темноте. Позже он подслушал взволнованный разговор двух жрецов. Они рассуждали о молчании Заступников, и один из них упомянул, что его кузина - волшебница и что в последние несколько недель ее заклинания тоже стали ненадежными. Альф понял, что находится на краю медленно расширяющейся взрывной волны с эпицентром в черном мече. Вокруг него зарождался новый мир, такой же неизбежный, как смена времен года. Все изменилось со смертью лорда Боуна, и теперь все изменится снова.

Он снова отправился в путь, шагая все медленнее. На развилке у Кеттлбриджа он искал, пока не нашел полый пень. Десятилетием раньше он спрятал там тайник с зельями и магическими камнями. Тогда он опасался, что лорд Боун или какой-нибудь другой враг - например, Оракул - вернется и начнет войну с Саммерсвеллом, и решил быть наготове.

Как его назвал тогда Разрушитель Чар? Белка, готовящаяся к апокалипсису?

Лучше делать, пока есть возможность.

Он сунул руку в пень и достал маленький мешочек. Магические камни все еще мерцали силой, и в нем было несколько монет Некрада. Он взвесил мешочек в руке. Давным-давно Альф проделал этот путь с Гунданом, возвращаясь после сражения за вознаграждение из Риверленда. Всего одна эта монета стоила больше, чем Длинный Том мог заработать за месяц, и Альфу пришла в голову странная мысль, что он возвращается домой навсегда, хотя знал, что его путь должен продолжаться в Некрад. Он отдохнет в Эрсфеле, подумал он. Всего день или два, а потом снова встанет и отправится в путь.

В последний день лета Альф пришел в долину Эрсфеля. Деревья на нижних склонах были одеты в красное и коричневое, и было слышно, как свиньи хрумкают упавшие яблоки. Вот пологий холм, дубы Священного леса, резко выделяющиеся на фоне северного неба. Небольшое скопление домов, маленькие переулки, не изменившиеся за все годы его жизни. Фонарь указывал на питейное заведение. Мимо него проходила дорога, а дальше - большой дом старосты на правой стороне деревни, откуда открывался вид на пустырь у реки. Дом Длинного Тома находился немного в стороне от Эрсфеля, на тенистой тропинке, петлявшей у подножия холма.

Когда он приблизился к деревне, из хижины вышли двое молодых парней в разномастных доспехах и бросили ему вызов. "Один из них крикнул: "Убирайся!

"Все, чего я хочу, - ответил Альф, - это выпить и перекусить в пивной и отдохнуть на ночь". Он услышал, как усиливается его акцент; после возвращения домой, в страну его юности, он все больше походил на