Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Ты должна что-нибудь поесть, – сказала ей Нансия.

– Должна? – Фасса мрачно усмехнулась. – Нет, спасибо. Хватит с меня мужчин, которые всю жизнь говорили мне, что я должна делать и кем я должна быть. Кому какое дело, если я стану слишком костлявой для того, чтобы привлечь чье-либо внимание?

– Я не мужчина, – заметила Нансия. – Я даже не мягкокожая. И единственный вопрос, который интересует меня в отношении твоих физических параметров, – это чтобы ты не заболела, прежде…

– Прежде чем предстану перед судом, – спокойно довершила Фасса. – Все в порядке. Тебе не нужно быть тактичной. Я отправлюсь в тюрьму надолго. Может быть, навсегда. Но если это не будет Шемали, то мне все равно.

– А что такое с Шемали? – спросила Нансия.

Фасса сжала губы и уставилась на стену каюты. Ее нежное лицо было бледнее, чем обычно, в нем проявился слабый зеленоватый оттенок.

– Ничего. Я ничего не знаю о Шемали. Я никогда не говорила ничего о Шемали.

На какое-то время Нансия отступилась от Фассы.

В конце концов, были и другие способы узнать, что же происходит на Шемали. Отчеты о производстве гиперчипов и их продаже очень скоро будут переданы из Сети. Несколько часов, проведенные за поиском улик против Полиона, возможно, успокоят Нансию и дадут ей идеи, как подбодрить Фассу.

Прочитав досье девушки, Нансия ощутила к ней смутное сочувствие. Вырасти в тени Фаула дель Пармы, вероятно, было нелегко. Потерять мать в тринадцать лет, провести следующие пять лет в закрытой школе, да еще отец ни разу не навестил девочку… а потом ее послали на Бахати, чтобы она показала, на что способна. Нансия подумала, что может понять чувства Фассы. «Но я не стала преступницей ради того, чтобы произвести впечатление на моих родных», – заспорила Нансия сама с собой.

«Твои родные, – был ответ, – вряд ли впечатлились бы этим». И кроме того, Нансии было лучше, чем Фассе. Папа, Джиневра и Фликс регулярно навещали ее, пока Нансия училась в Лабораторной школе. Только после выпуска папа потерял всякий интерес к ее успехам…

Мягкокожие могут плакать, и, говорят, слезы являются естественным способом снять напряжение. Нансия просмотрела биомедицинские отчеты о химическом составе слез, настроила питательные трубки так, чтобы удалять из своей системы эти вещества, и сосредоточилась на сетевых записях о продажах и поставках гиперчипов.

Инкриминировать Полиону было абсолютно нечего. Два года спустя после его прибытия на Шемали новые, разработанные им метачипы были поставлены на поток и получили наименование гиперчипов благодаря быстродействию и более сложной конструкции. После чего производство гиперчипов росло с каждым отчетным кварталом, настолько быстро, что Нансия не могла поверить, будто Полион перенаправляет поставки на свои личные цели. Готовые гиперчипы подвергались строжайшей проверке качества, однако отсев был не выше ожидаемого уровня… и все отбракованные чипы учитывались. Они отсылались с планеты и пускались в переработку независимой компанией, которая, насколько могла отследить Нансия, никак не была связана с Полионом, семейством де Грас-Вальдхейм или любой другой Высшей семьей. Гиперчипы, прошедшие испытание, устанавливались почти сразу же после доставки на место, и каждая партия проходила через Совет по распределению. По личному опыту Нансия знала, как трудно получить эти чипы. С тех самых пор, как сенсоры ее нижней палубы и графические сопроцессоры были усилены гиперчипами, она безуспешно пыталась добиться, чтобы такие же чипы были установлены и в остальные ее системы. Микайя Квестар-Бенн, когда Нансия ее спросила, сказала, что ее печень, почки и фильтр сердечного клапана снабжены гиперчипами, их установили, когда органы с метачипами перестали справляться. Однако и ей тоже не удалось получить гиперчипы взамен старых чипов для внешних протезов; ситуация не была срочной, и Совет по распределению отказал в запросе на имплантацию или поставку.

Полион дважды выдвигался на соискание награды «За заслуги перед Галактикой» – за вклад, который разработанные им гиперчипы внесли в такие отрасли, как управление кораблями Флота, молекулярная хирургия и информационные системы. Даже Сеть, эта неповоротливая, консервативная коммуникационная система, связывавшая все уголки галактики посредством новостей, информации и записей обо всем, что когда-либо делалось посредством компьютера, – даже менеджеры Сети медленно, неспешно переоборудовали ключевые коммуникативные узлы гиперчипами, что значительно ускорило отклик Сети на запросы. Новостники наперебой предполагали, что в этом году Полион все-таки удостоится награды. Самый молодой – и самый красивый, как жеманно упомянула Корнелия Нетлинк, – из всех, кому когда-либо вручалась корикиевая статуэтка. Также широко обсуждалось, на какой высокий пост могут назначить – и, несомненно, назначат – Полиона после получения награды. Все считали, что столь талантливый – и столь красивый, неизменно добавляла Корнелия – молодой человек зря тратит свои годы и свои таланты, управляя заводом-тюрьмой по производству метачипов на какой-то захудалой планетке. Однако до сих пор Полион с присущей ему скромностью отказывался даже обсуждать переход на другую должность.

«Звездный Флот назначил меня на этот пост, и моя честь велит мне служить там, куда меня назначили», – заявлял он в ответ на все расспросы.

Нансия удержалась от соблазна сымитировать восторженную поклонницу Полиона в сетевой дискуссии. Капсульники, наделенные почти полным контролем над своими системами, не должны опускаться до такого ребячества.

– Тьфу ты! – фыркнула Нансия.

На Шемали явно что-то было не так. Она знала это, но не могла доказать.

Возможно, их неожиданный визит даст ей те данные, в которых она нуждается.

Несмотря на замедление скорости, на подлете к Шемали Нансия все еще продолжала раздумывать, как ей идентифицировать себя для персонала космопорта. Прибытие умного корабля курьерской службы было необычным событием на этой удаленной планете, и Нансия не желала насторожить Полиона и дать ему шанс скрыть… ну, то, что ему надо скрыть, и наверняка было что!

В конце концов решение приняли за нее другие.

– ОГ-сорок-восемь, можете заходить на посадку, – проскрипел в ее коммуникационном устройстве скучающий голос диспетчера космопорта. Нансия все еще кружилась на орбите и думала, как бы ей представиться, чтобы не поднять тревогу.

Она быстро просканировала внешний обзор сенсоров. Других кораблей на орбите вокруг Шемали не было, а если корабль «Перевозок ОГ» находился по ту сторону планеты, то он оказался бы недоступен для связи по коммлинку. Должно быть, говорили именно с ней… ох, ну конечно! Нансия хихикнула про себя. Со времени операции на Бахати она была слишком занята, чтобы попросить ее перекрасить. Коричнево-лиловые фальшивые переборки, маскирующие ее под беспилотник «Перевозок ОГ», все еще ограничивали ее внутреннее пространство, а на внешней стороне корпуса все еще красовались логотипы компании, наверняка бросающиеся в глаза с первого взгляда. По слухам, Дарнел Овертон-Глаксли забирал и переоборудовал все корабли, на какие только мог наложить лапу. Гладкие обводы Нансии, характерные для кораблей КС, должны