Сага о кораблях - Энн Маккефри

языка жестов; они, должно быть, усваивали значение жестов и структуру языка непосредственно из его мозга, по мере того, как я обучал самого Зудилу. Фактически именно это они мне и сказали, когда я их спросил. Что было далеко не так просто. В сурдоязыке нет жеста, означающего «телепатию», а поскольку они не знают английского, я не мог транслировать слово по буквам. Но в конце концов мы выработали нужные сигналы.

– Если они разумны, как ты утверждаешь, и у них есть система общения, то они должны были подняться выше примитивного уровня без постороннего вмешательства, – возразила Микайя.

– Вам легко говорить, – хмыкнул Блэйз. – Интересно, как бы вы – или кто угодно из известных нам рас – эволюционировали на планете, где единственную поверхность, пригодную для земледелия, еженедельно заливает грязевым приливом, где пещеры, используемые в качестве укрытия, постоянно обваливаются от землетрясений? У них была охотничье-собирательская культура до не столь давнего времени – несколько поколений назад. Малая численность, не больше, чем может прокормить планета. Они скитались по относительно стабильным заболоченным областям в дальней части этого континента.

– А потом?

– А потом, – объяснил Блэйз, – их обнаружили. Первые исследователи сочли аборигенов условно разумными и затребовали присутствия планетарной технической поддержки. К тому времени, как прибыла вторая команда исследователей, эта станция ПТП раздавала пищевые брикеты в неограниченных количествах на протяжении жизни трех поколений, и культура аборигенов была уничтожена под корень. Вместо мелких отрядов охотников-собирателей образовалась одна большая колония без каких-либо навыков добычи пропитания. К тому же теперь их было слишком много, чтобы они смогли прокормиться на болотах; они оказались в безвыходном положении, у них не было никакой надежды на выживание – если не считать получения пайков. Вторая экспедиция – и небезосновательно – сочла туземцев неразумными. В конце концов, никто из исследователей не прожил здесь достаточно долго и не был достаточно одинок, чтобы попытаться договориться с ними посредством языка жестов. Однако свое дело эта группа сделала: рекомендовала – из гуманитарных соображений, или из милосердия к животным, или еще по каким-то причинам, – чтобы мы не прекращали поставки от ПТП и не дали местным жителям умереть с голоду.

– Но если они разумны… – снова начал возражать Фористер.

– Они разумны. И могут работать на благо себя. Им просто было нужно… с чего-то начать. – Блэйз обеими руками развел в стороны папоротниковые кусты и отступил в сторону, приглашая Микайю и Фористера оценить вид, открывающийся оттуда, где кончались заросли. – Это был первый шаг.

С этой выгодно расположенной позиции, как отметила Нансия, открывался куда более полный вид на шахтерские работы, нежели с посадочной площадки. Облаченные в синюю форму аборигены трудились по всему склону холма; они собирались под навесами группами по двадцать, сорок, пятьдесят и более особей, делились на команды по четверо или пятеро и приступали к выбранной работе с идеальной слаженностью и видимой невооруженным взглядом эффективностью.

– Вы сможете так обучить шимпанзе? – спросил Блэйз.

Фористер медленно покачал головой.

– Я предполагаю, что эта шахта и есть источник твоего растущего благосостояния?

– Она определенно является источником средств, поступающих на счет в Сети, – согласился Блэйз.

– Эксплуатация разумных чувствующих ничем не лучше, нежели эксплуатация тупых животных.

Блэйз заскрипел зубами; через комм-клипсу Нансия уловила скрежет и пощелкивание.

– Я. Никого. Не. Эксплуатировал, – произнес он. – Пойми же, дядя Фористер. Когда я прибыл сюда, люси не имели СРЧ. Они не могли владеть собственностью на шахту, они не могли иметь сетевой счет, они не могли визировать официальные документы. Конечно же, все фиксировалось моим кодом! Кто еще мог сделать это за них?

– И твой код, – указала Микайя, – связан также с незаконной перепродажей поставок ПТП, которые, предположительно, должны были быть отданы аборигенам.

Блэйз горестно кивнул.

– Мне нужны были деньги, чтобы шахта снова заработала. Я пытался получить целевой кредит, но банки хотели знать, что я с ним собираюсь делать. Когда я говорил им, что собираюсь снова запустить шахты на Ангалии, мне отвечали, что я не смогу это сделать, потому что на планете нет источника рабочей силы, поскольку в отчете Дипслужбы говорится, что на Ангалии нет разумных чувствующих. Без денег я не мог начать разработку шахты. А без шахты я не мог… ладно, об этом чуть позже. Поэтому я фальсифицировал несколько отчетов ПТП. Будто бы что население утроилось. Пищевые рационы – не самый ходовой товар на межпланетном рынке, – сухо добавил он. – Мне нужна была большая партия, чтобы заключить сделку. К счастью, у меня был готовый выход на покупателя. Этот ублюдок Хармон держал люси на грани голода, а часть их рационов продавал за ликер. Я поговорил с торговцем черного рынка и убедил, что мне нужны твердые кредитки, а не жидкий ликер, и в конце концов он… хм… понял ход моих мыслей.

– Не говори мне, как ты убедил его, – быстро сказал Фористер. – Я не хочу это знать.

Блэйз ухмыльнулся.

– Ну ладно. Как бы то ни было, вы видите шахту. Теперь я хочу устроить вам экскурсию к Проекту Номер Два. Для этого, боюсь, нам придется попотеть; все это нужно видеть своими глазами.

Тропа, идущая мимо шахты, была крутой, однако выдолбленные в горной породе желоба и ступеньки делали путь гораздо легче, чем могло показаться издали. Когда гости проходили мимо входа в шахту, несколько люси оторвались от своей работы и заулыбались Блэйзу. Их сероватые, покрытые складчатой кожей руки задвигались в быстрых жестах, которые Нансия записала отдельными кадрами для позднейшей интерпретации. А сейчас она собиралась послушать, как переведет это Блэйз.

– Они спрашивают, кто такие мои ментально неполноценные друзья и не желаете ли вы прокатиться вниз до производственных навесов, – объяснил рыжеволосый.

Пока он говорил, бригада, работавшая у отверстия шахты, наполнила вагонетку кусками руды и установила на рельсы, спускавшиеся в долину. Трое рабочих забрались наверх, взгромоздились на груду породы и ухватились за борта, а один абориген из следующей группы подтолкнул вагонетку сзади. Она, словно на «американских горках», покатилась вниз, огибая скальные выступы, то ныряя в низинки на склоне, то вновь взлетая на уступы.

– Вначале несколько так погибли, – прокомментировал Блэйз, – но потом я усовершенствовал рельсовый путь так, чтобы во время толчков никто не слетел вниз.

Выше шахты растительность редела, открывая вид на садовые террасы, испещрявшие прежде безжизненный склон повсюду, где мог удержаться принесенный сюда слой почвы. Микайя втянула носом воздух и заявила, что запах у трав, растущих в этих мини-садах, очень непривычный.

С вершины горы открывалась панорама того, что некогда было Большим Грязевым Водоемом Ангалии, а теперь стало травянистой равниной, на которой поля злаков перемежались с полянами, покрытыми яркими цветами.

– Это будет первый наш урожай, – сказал Блэйз. – Я только в прошлом году закончил все необходимые приготовления к