Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Тот, кого призвала княгиня, поклонился и ушёл. Женщина тем временем обратилась к девочке лет четырнадцати, сидящей рядом.

— Ярославна! Как думаешь, если человек из страны заморской занимается морским разбоем, плавает у наших берегов, топчет землю нашу, как с ним следует поступить по законам да по уставам страны нашей? — в вопросе прозвучала насмешка.

— У-у-уду-душить?

— Нет, ты не права. Его следует разорвать пегасами, а до этого высечь плетьми. Разбойники хуже казнокрадов да льстецов, те хотя бы делают это изящно и без грубости.

— Но... но... это не жестоко?

— Ох, дитя моё! Неужели тебе будет жалко дрянного отрока, предавшего отца и матерь свою, от лукавого рождённого? А если его пожалеть, он, душегуб окаянный, будет резать мирное население. Дай хоть одну слабину и протяни палец — откусят руку! Пожары, дым, реки крови, застонет матушка сыра земля... Ты же не хочешь этого?

Послышался всхлип.

— Дурочка ты, вот что тебе мать говорит. Иди к себе в светлицу и продолжай читать книжки да грамоты всякие. Ни одному человеку, даже отроку, не стоит стоять на моём пути — процветанию моей страны...

Запись 86.

Полутёмное помещение. Убогая обставка. Неприятный запах плохих напитков, грязь, чёрная плесень. Бедно. Посередине комнаты — стул. К стулу привязан молодой человек в чёрных одеждах, в высоких сапогах, с украшенной шипами шляпой на голове. Однако на его загорелом лице играет насмешка, он нагло улыбается фигуре, скрываемой темнотой угла.

— Весело? Недолго осталось тебе улыбаться. Придёт мой спутник, и твоя шоколиная голова будет биться о балку на корабле Творника, — фигура сердито сплюнула, что-то жуя.

Молодой человек улыбнулся ещё шире.

— Творнику? Почему не Паренкосту? Или он предложил больше за мою голову?

— Не валяй дурака, ты видел свои портреты и числа под ними.

— Согласен. Неужели так трудно было найти нормального художника? Мне там зубы чуть ли не до подбородка пририсовали. Я возмущён.

Фигура злобно фыркнула.

— Будь моя воля, я бы нарисовал тебе на лице кое-что.

— Ну так что тебе мешает? Истину говоря, я был о тебе гораздо лучшего мнения. И чем тебе не понравилось плавать со мной на "Чёрной Жемчужине", охотиться на пиратов, любоваться грозой, наслаждаться штормом? Разве я не был добр к тебе?

Фигура сорвалась с места и почти вплотную подошла к стулу.

— Единственная причина, по которой я не желаю плавать на корабле с идиотским названием — это морские твари и ты! Убийца моего брата!

Молодой человек с вопросом уставился на своего тюремщика.

— Хам-старший, известный как просто Хам. Стало понятней? И моё имя — Хам-младший, а не Колобок!

— Признаться, имя Колобок ввиду особенности твоего телосложения идёт тебе гораздо больше! — молодой человек изящно закинул голову назад, и из-под шляпы выбилась чёрная прядь волнистых волос.

— А если без шуток, — пленник, не считавший себя таковым, вдруг стал серьёзнее, — мне жаль твоего брата. Я вовсе не хотел, чтобы он погиб от моей руки. Вдобавок у него была серьёзная болезнь, и я не уверен, что он прожил бы долго и счастливо. Мне не забыть своей глупости.

— Болезнь?! Да как ты смеешь клеветать! — Колобок хотел было перевернуть могучими руками стул, но какой-то суеверный страх мешал ему докоснуться до молодого человека, дать ему пощёчину, чтобы тот заткнулся, надеть на голову мешок, хорошенько стукнуть по голове. — Мой брат был здоров, как сотня фолков, у него был корабль, он зарабатывал хорошие деньги, а ты отнял у него всё и передал этому ш...

— Ничего я не передавал, трусишка, — лениво возразил пленник. — Матросы сами выбрали его. И я одобряю их выбор. Бранью многого не добьёшься.

— Я слышал рассказы матросов! Это ты, всё ты, это ты их уговорил! Ты — сподвижник Швободы, путающийся с шоколами и шоколовками!

Молодой человек зевнул, скучая, и Колобок зажмурился, чтобы не смотреть в его рот.

— Всё это я слышал много раз за последние шубы, и мне это порядком наскучило. Расскажи что-нибудь новое. Например, про Круенту. Я знаю о нём так мало, хотя он — моя цель. Каким было его детство? Почему он решил стать таким жестоким? Сколько он убил человек? У него есть ручная тимоша?

— Куда тебе тягаться с Круенту... — с некоторой неуверенностью проворчал Колобок и отошёл подальше в угол.

— Да, ты прав: я, в отличие от него, не такой жестокий. Куда же ты? Так хорошо разговаривали, и на́ тебе! — с наигранной обидой произнёс молодой человек. — Неужели тебе нужны только деньги? А как же я?

— Нет, ещё месть, — последовал ответ, сказанный глухим голосом. — Мне станет спокойнее, если я буду знать, что ты больше никогда не выйдешь море и и не увидишь своё шоколово небо, которое так любишь.

— Просто продашь меня Творнику? Я думал, у тебя получше фантазия. И я не только небо люблю, я и друзей своих люблю, и команду люблю, и корабль люблю. Я весь мир готов любить, а ты хочешь меня продать.

— Не в этом дело, — Колобок отвернулся.

— А в чём? Эй, Колобок, неужели дело в твоём спутнике? Хорошо, мы будем его ждать. Он и вправду как-то очень долго. Тебе было бы проще в одиночку меня сдать и получить все деньги себе. Я ведь такой беспомощный...

Молчание.

— Матросы с Творника хотя бы разговорчивые? Они любят наай? Эх, Колобок, знал бы ты, как мне понравилось быть пиратом! Паруса, волны, солёный ветер, корсары, погони, засады... А эти ночи? А берега? Романтика, одним словом! Особенно когда мы ловили Ногтя Рамру! Хитрый-прехитрый, а мы его обманули! И такие красивые пейзажи...

— Ты его обманул, не мы.

— И?

— Что "и"?!

— Какие проблемы?

— Какие проблемы?! Ты вплавь добираешься до кораблей, это как понимать?! Ты видишь их за шье! Ты предугадываешь их действия! Ты мгновенно перемещаешься, что за тобой не уследить! У тебя капеллан умеет драться, а охотник швыряется сетками и шипами! А ещё они понимают тебя без слов! Твоя подружка, выросшая в деревне, дерётся хлеще заправского фехтуна! Мы многое терпим, но не шоколов. А ещё у тебя на корабле служат женщины, слишком много женщин.

— Вернее, ты многое терпишь, но не