Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

бой. А не то, что эти тёмные устраивали. Совсем баню не любят, — хмыкнул я. — Ничего удивительного. В такой жаре любой тень-любитель свалит обратно в свои норы.

Откуда-то сверху сорвался крупный камень — расплавился в воздухе и упал вниз каплей тягучего стекла.

Сражение продолжалось, и я смотрел, как они бьют друг друга, как плывёт воздух, как грохочет земля.

Да уж.

Тёмные сюда точно не сунутся.

А я…

Я словно домой вернулся.

— Ну что, — сказал я, поднимаясь, — пора посмотреть, кто ещё тут живёт… и кого можно спалить первым.

И шагнул вперёд, туда, где солнце не светит — оно здесь сжигает.

Глава 3

Жара давила сверху, сбоку, снизу — как будто воздух решил стать частью земли и расплавиться вместе с ней.

Но мне было хорошо.

Я шагал по красноватым камням, перегретым так, что иной бы уже испёкся до хрустящей корочки, и лениво напевал то, что рождалось само собой:

— Некрофилов на костё-ёр,

— тёмных вертелом прони-изить,

— чуть подрумянить, чуточку,—

— и снова проверну-уть…

Я сам хохотнул.

Хорошо, что рядом нет свидетелей.

Записали бы меня в отдел бытового некролирического творчества.

Пока я шёл, воздух вокруг меня дрожал. Жара давила, как тяжелый плащ. Камни были настолько горячими, что доспех начал автоматически перераспределять тепло по пластинам, чтобы я не сварился.

Хотя, честно говоря, чувствовал я себя прекрасно — горячая стихия во мне уже давно стала неотделимой частью тела. Эта жара — родственная. Домашняя.

Я шёл и подпинывал камешки, время от времени сочиняя следующие куплеты:

— А архимага на решё-ётку,

— уголёк получить в итого-о,

— угостить жар-птицу мяско-ом…

Но куплет оборвался — мир впереди дрогнул.

Я почувствовал вибрацию.

Странную: смесь чужого страха и яркого, жгучего огня.

Я свернул и увидел — из расщелины торчат когти огромного огненного грифа. Птица размером с грузовую телегу, покрытая перьями из огненной стружки, вытягивала когтями кого-то в серебристой броне.

Иного.

Тот пытался вцепиться в камни руками и ногами.

Срывался.

Скользил по гладкому камню, оставляя борозды ногтями.

Гриф уже почти вытянул его наружу.

— Ну вот, — сказал я, опираясь на камень, — продаётся готовый обед.

Гриф рявкнул, качнул головой, от которой воздух вспыхнул всполохами.

Пытается напугать — мило.

В груди разлилось то самое ощущение — тихое, ровное, как ровный гул: организм готов к новой порции энергии.

Я приподнял бровь.

— Ладно, у меня как раз обеденный перерыв.

Я шагнул вперёд.

Гриф заметил меня сразу.

Раскрыл пасть.

Внутри — языки пламени и зубы, похожие на выскобленные чёрные ножи.

Красиво.

Но бессмысленно.

Я взмахнул рукой.

Даже не формируя длинный клинок — просто удар.

Доспех дал импульс в мышцы, усиление подхватило инерцию.

Голова грифа улетела в сторону.

Тело рухнуло, забилось, шипя и плюясь огнём.

От жара камень под ним медленно начал трескаться, как старый металл.

Иной окончательно съехал вниз в расщелину, испустив сиплый звук, похожий на благодарность, но я даже не стал вслушиваться.

Я присел, разрезал тело грифа и достал ядро.

Красное, блестящее, будто кусок рубина, в котором горит пламя.

— Ну давай, — сказал я ему, как старому другу.

Ядро запульсировало, и я втянул энергию — мягко, спокойно, без вспышки, но мощно.

Тепло разлилось по груди, вниз по рёбрам, в руки, в ноги — словно организм давно ждал этот состав. Сила впиталась ровно, как идеальная деталь в родной механизм.

Я встряхнул руку.

— Вкусно.

Поднял взгляд и заглянул в расщелину.

Там, сбившись в кучку, сидели ещё трое иных.

Один — без визора, глаза широко раскрыты.

Второй — держит рукой бок, видимо ранен.

Третий — просто прижался к камню, стараясь стать невидимым.

Они смотрели на меня, как на стихийное бедствие, которое сейчас решит, нужно ли его кормить или можно пройти мимо.

— Ну что, — сказал я, — убивать вас смысла нет.

Они затряслись сильнее.

— Энергии у вас кот наплакал. Ядер нет. Спать я не хочу, а убивать ради спорта скучно.

Один осторожно поднял руки.

Жалкое зрелище.

Я махнул рукой.

— Живите пока. Может, когда-нибудь даже пригодитесь.

И пошёл дальше, снова насвистывая:

— Огневик шагает в путь,

— кто не спрятался — тех жарить… будет!

Камень под ногами нагрелся ещё сильнее, воздух дрожал плотными волнами, а впереди уже мерцали тени новых монстров.

Мир только начинал развлекать меня.

А я как раз разогрелся.

Финальные всполохи боя саламандры и феникса были видны ещё издалека — от них воздух дрожал, будто мир дышал через пылающий мех.

Огненные взрывы поднимались столбами, и даже камень под ногами отдавал вибрацией.

Когда я подошёл ближе, саламандра как раз рухнула.

Тело, похожее на поток остывающей лавы, захрипело, выгнулось — и замерло. Но перед тем как сдохнуть, этой змееподобной глыбе сил хватило на последнее движение: хвост, хлестнувший со всей яростью дохнущего вулкана, сшиб феникса в полёте и оторвал ему крыло.

Огненные перья взорвались в воздухе стеклянными осколками.

Феникс упал, перекувыркнулся по камням, поднялся — и остался стоять на лапах, распластав одно-единственное крыло. Второе валялось в двадцати метрах, шипя на раскалённой земле.

Птица закричала — и это был не крик раненного зверя.

Это был вызов.

Феникс заметил меня.

Глаза — два солнечных угля.

Тело — пылающее.

И в его взгляде читалось всё предельно ясно:

конкурент.

— Да что ж вы все меня за конкурента принимаете, — вздохнул я, раскручивая плечи. — Ладно. Раз хочешь драться, пойдём танцевать.

Феникс тряхнул оставшимся крылом и рванул вперёд.

Первая атака пришла, как удар молота.

Феникс взмахнул крылом, и десятки огненных перьев сорвались в воздух — превращаясь в огненные стрелы, каждая из которых могла пробить каменный валун.

Я вытянул руку — огненный щит сформировался перед лицом.

Перья били в щит одно за другим, взрываясь всполохами.

Щит шипел, трещал, прогибался.

Несколько ударов прошили его насквозь и обожгли мне плечо и бедро.

— Отлично… — прошипел я сквозь зубы. — Давненько мне не делали больно так качественно.

Феникс уже разгонялся второй раз.

Я бросился вперёд.

Огонь внутри меня вспыхнул — но теперь он был не просто жаром.

Он был структурным, плотным, как сплав.

Я чувствовал каждую деталь: силу ног, угол рывка, температуру воздуха.

Мы встретились на середине дистанции.

Феникс ударил клювом — раскалённый металл шириной в моё плечо летел прямо в голову. Я нырнул