Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Ещё. Ещё. Ещё.

Я поглотил уже с десяток ночных тварей — слабых, мелких, почти незаметных. Но они давали так мало, что эффект исчезал через минуту. Как будто я пил воду, чтобы утолить голод — и удивлялся результату.

И вот, после очередного поглощённого ядра я почти сказал вслух:

— Да хватит уже хренью кормить, ну хоть кто-то посильнее есть?!

Мир меня услышал.

Не сразу. Сначала была тишина.

Странная.

Густая.

Тишина, которая не просто звенит — а… мнётся, как тесто.

Потом — первый признак.

Слева, высоко на каменной стене, тени начали двигаться.

Нет, не так. Они отступили.

Словно кто-то огромный шёл по дну ущелья, и все местные жители решили, что настало время освободить дорогу.

Шлем засветился мягким синим светом.

Контуры отступающих монстров были отчётливо видны на фоне скалы — десятки теплокровных пятен, вдруг разом метнувшихся вверх и прочь.

Это было странно.

Мелочь обычно так не делает.

— Значит… у нас гость, — протянул я.

И гость пришёл.

Сперва — звук.

Не рев, не скрежет — холодный, длинный шорох.

Как будто тысячи пальцев соскребали пепел со стены.

Я развернулся.

И увидел.

Из глубины расщелины вытекала тьма.

Настоящая — густая, насыщенная, угольно-чёрная.

Словно чернила, выплеснутые из разорванной туши.

Она стекала по камням, густела, собиралась в ком, и вдруг… обрела форму.

Тварь поднялась из тёмного месива, как зверь из смолы.

Высотой метров девять или десять.

Четыре лапы — длинные, тонкие, словно высушенные ветви.

Тело — как у пантеры, но полностью сотканное из ночного воздуха.

Голова — вытянутая, с пастью, разрезающей лицо от уха до уха.

Глаза — четыре голубых огня, горящих так ярко, что казались окнами в пропасть.

— О, — сказал я. — Ну наконец-то, адекватное угощение.

Тварь шевельнула одной лапой.

Камень под ней прогнулся.

Тень вытянулась вперёд, и я почувствовал, как воздух вокруг меня дрогнул.

Она прыгнула.

Я рванул в сторону — и всё равно не успел.

Лапа монстра ударила землю там, где я стоял секунду назад, — и половина стены превратилась в пыль.

Меня отбросило ударной волной.

Я врезался в противоположную стену, пробил её плечом, соскользнул вниз и вскочил на ноги — только благодаря усилению, которое держало тело на грани выживания.

— Неплохо, — вскинул я брови. — Давай ещё раз.

Монстр пришёл.

Быстро.

Не ожидаешь такой скорости от туши размером с дом.

Я вытащил тёмный клинок — он вытянулся сам, стал длиннее, плотнее. Впервые я ощутил, что магия тьмы здесь не просто инструмент, а хищник, который рад, что его выпустили поохотиться.

Я нанёс удар.

Клинок вошёл в тень… как нож в воду.

Без сопротивления.

И без эффекта.

— Так, — понял я. — Ты у нас материализуешься только когда хочешь, да?

Монстр прыгнул сверху.

Я ушёл рывком, скользя по камню как по льду.

Тварь приземлилась, и мир содрогнулся.

Трещины побежали по земле, как паутина.

Мне пришлось включить огонь — короткую вспышку, чтобы оттолкнуть тени.

Огонь рванул из моей руки, ударил по морде монстра и… он отшатнулся.

Немного.

Но отшатнулся.

Значит — огонь ему неприятен.

Но нужно было поймать момент, когда он «плотный».

Монстр зарычал.

Тысячи голосов.

Тысячи шёпотов.

Тысячи стонов.

Он рванулся вперёд.

Я прыгнул ему под лапу, размазываясь тенью.

Он попытался придавить меня грудной клеткой — я проскользнул между рёбер тени.

Повёл клинком вверх — встретил сопротивление.

Вот оно!

Я вбухал в клинок тьмы больше силы, чем казалось разумным.

Разрезал часть грудной клетки.

Монстр взвыл — я упал, едва увернувшись от удара лапы.

— Попался… — прошипел я.

Я видел: на секунду, только на секунду его тёмная плоть стала плотной, как уголь.

Это момент материализации.

И вот эту секунду нужно поймать.

Монстр прыгнул.

Я прыгнул ему навстречу.

Всё тело вспыхнуло огнём, тьма сжалась в руке, создавая искажение.

Я врезал ему в грудь

Сила удара вошла глубоко, тьма взорвалась синей вспышкой, и всё тело монстра треснуло, словно стекло при перепаде температуры.

Тварь развалилась надвое.

Её плоть превратилась в труху.

Остатки теневых щупалец рассыпались на камни.

А в центре… осталось ядро.

Тёмное, как ночь.

И в нём — едва видимая искра огня, тонкая, как волос.

Я поднял ядро.

Оно было холодным.

И будто живым.

— Ну что ж, приятного мне аппетита, — сказал я.

И поглотил.

Впитал до последней капли.

Тело выгнуло.

Пальцы задрожали.

Огонь внутри вспыхнул так ярко, что на секунду я ослеп.

Тьма вокруг будто отступила, уступая место новому рывку в развитии.

Я выдохнул.

— Вот это уже еда… — прошептал я, чувствуя, как голод стихает, а сила нарастает волной. — Наконец-то.

Но стоило мне сделать шаг, как тени вокруг шевельнулись.

И я понял:

Это — только начало ночи.

А впереди…

Похоже, будет ещё веселее.

Ночь, похоже, не спешила стихать. После битвы с тем теневым чудовищем я чувствовал себя почти нормально — если не считать того, что ядро внутри гудело, как кузнечные меха. Усиление, как обычно, не выключалось: пульс бил в висках, мышцы не расслаблялись, каждый нерв натянут, будто я до сих пор в бою. Но бой уже закончился.

И всё же… что-то шло сюда.

Я замер, прислушался.

Сначала — лёгкое дрожание воздуха.

Потом — еле слышные шаги, много шагов, ритмичных, слаженных.

Не звери. Звери не идут строем.

Не иные — те обычно гремят своими железками.

А… люди.

Я чуть приподнял голову, глянул на миникарту в шлеме — десятки тепловых пятен двигались быстро, цепью, аккуратно расходясь полукругом. Ловят след.

— Быстро, — пробормотал я. — А я-то думал, успею чай попить.

На открытой площадке я был бы лёгкой целью. Потому лучше забраться вверх.

Я нашёл скальный выступ метрах в десяти над землёй, подтащил себя, затащил рюкзак и лёг, распластавшись, будто бесформенная тень.

Купол тьмы лёг сверху сам собой — мягкий, плотный, будто я накинул на себя одеяло из пепла. Визор я приглушил, ядро заставил дышать ровнее. Спрятался. Теперь я был просто тёплым камнем среди сотен таких же.

Через пару минут они подошли.

Сначала я услышал голоса. Глухие, усталые. Голоса людей, которые привыкли убивать, а не болтать.

— Вспышка была здесь, — сказал кто-то хрипло, и в воздухе звякнул металл. — Я чувствую остатки огня.

— Опять эти огневики распоясались, — отозвался другой, моложе. — Ночь — наше время.