Фантастика 2026-158 - Максим Арх

к Дону. То, что она выскользнула из каменной темницы, из скалы, это, несомненно, но вот куда та направилась потом, Тамаре было неведомо. А надо бы подсказать Бэлле, где ей искать Дона.

Господи! Надо, надо! О чем ты? Сама-то ты знаешь хоть что-то наверняка?

Да! Она знает! Знает про то пространство, где казино, Шаболда и Хоронзон, и где холм, на котором она видела Дона. Пусть Бэлла стремится туда! Вот, да. Ей нужно туда, а там уж сама разберется. Если что, подскажут, отведут. Язык до Урушалимки доведет.

И еще одно, важное. Надо найти способ, как противостоять Кумбарскому. Она чувствовала, что опасность, прямая и непосредственная, теперь начинает исходить от него. Оно и понятно, после убийства Перегожина и его отца, бывшего рокера ничто уже не сдерживало.

Надо держать его на расстоянии, и не позволять ему приближаться, вот что.

И тут озарение: а что, если снова разрушить ту стену, которую в прошлый раз она воздвигла между Гектором и скверным ветром? Тамара тут же и попробовала до той стены добраться. И добралась, и даже прикоснулась, но ничего сделать со стеной не смогла. Не то что разрушить, а даже вытащить хоть один камень из нее ей не позволили. Кто-то, куда более могущественный, оберегал стену от разрушения. Тамара подумала, что сам Дон оттолкнул ее от стены. А кто еще?

Вот так, поняла она, здесь ничего не поделать.

А вот не надо было!.. – подумала она в сердцах. Следовало думать, кому помогаешь, кого спасаешь.

Но это же полная чушь! Врач не несет ответственность за того, кого лечит. Его дело лечить, он обязан оказать помощь любому, вне всяких условий.

А целитель? Вообще, должен ли он знать, понимать, кто к нему обратился за помощью, кого старается исцелить? На ее взгляд – однозначно, да! Но отказать – не вправе.

Ну, вот теперь и не жалуйся.

Ах, ах! – вдруг задохнулась она, осознав еще одну важную вещь. Если это действительно Дон противостоит и лично не дает ей разрушить стену, не позволяет освободиться от опеки Кумбарского, значит... Значит, ее участь предрешена. Она обречена!

Подумала так и, странное дело, не испытала ни страха, ни ужаса – ничего такого. А лишь ощутила тяжесть навалившейся на нее судьбы. И еще вспомнила, как тот тип, Хоронзон, странный крупье из призрачного казино, обещал ей в случае выигрыша в супер рулетку освободить ее от самого страшного детского страха. Тогда она отказалась его ему назвать. Еще чего?! Пусть сами думают, сами узнают. Со своими страхами она как-нибудь разберется сама.

Кстати, больше всего в детстве она боялась того что мама разлюбит ее. Тамара не знала, откуда он к ней пришел, этот страх, кто ее испугал. Но все детство она ужасно боялась, что однажды, ночью, из той самой ночной тьмы, появится другая девочка и заберет себе всю мамину любовь. И тогда мама вовсе забудет про нее. Поэтому, из-за страха потерять маму навсегда, Тамара не отпускала ее вечерами, цеплялась за нее, упрашивала посидеть рядом подольше, пока она не заснет. А утром бежала к маме узнать, не ушла ли она, любит ли ее по-прежнему. Удивительно, но страх этот оставался с ней и позже, в достаточно взрослом возрасте. Не в такой острой форме, но он все равно присутствовал. Бывали моменты, когда ей казалось, что если мама ее разлюбит, она умрет на месте немедленно. Удивительно то, что отца Тамара любила не меньше, просто в его любви она, видимо, не сомневалась.

Так вот, теперь она ничего такого больше не боялась. Потому что знала: ее любви у нее никому не отнять. Все ее любимые люди никогда не разлюбят ее. И никогда не оставят, она знала. А значит, им просто надо помочь, чтобы они помогли ей. Только как это сделать? Прежде всего, думала она, надо понять как, и научиться, и дотянуться до Кумбарского и нейтрализовать его. Сделать так, чтобы никогда больше он не смог причинить зла ни ей, ни кому-то другому.

Она не знала, почему, за что, но понимала, что в этой истории ей уготована роль жертвы. И она ни в коем случае не была на нее согласна. Нет, жертва, в ее понимании, это другое. Это когда кто-то сломлен и не оказывает сопротивления. Она же не сломлена и ни с чем не смирилась. И будет противостоять всему, всем невзгодам, всем угрозам. Что у нее есть? Любовь! У нее есть любовь, которая наделяет ее силой. Неодолимой!

С этой мыслью она и забылась незадолго перед рассветом. Однако сон ее был недолог. Вскоре в комнату к ней пришел Гектор и разбудил ее.

– Собирайтесь, нам нужно идти, – сказал он.

– Куда вы меня ведете? – спросила она тревожно.

– На кладбище пойдем, – ответил он мрачно.

– О, Господи! – не удержалась от возгласа Тамара.

– Не переживайте пока, – по-своему успокоил ее он. – Надо всего лишь проверить насчет донны Бэллы. Убедиться, что ее там действительно больше нет, что все нормально. Ночью мы сможем сделать это незаметно.

– Пустое все. Говорю вам, ее там нет.

– Вот и проверим. И тем сохраним свои позиции. Ну что, готовы?

Охранников с ними на этот раз было в два раза больше. Тамара поняла и остро почувствовала, что больше не свободна. Ее удерживали в неволе, и от ареста ее положение отличалась полным отсутствием личных прав. Хотя, известно же: хрен редьки не слаще. Думай о главном, – твердила она себе.

Глава 22. Тоннели, которые нам предназначены

– Почему я до сих пор не умер? – спросил Сергей.

Тип, который в последнее время все чаще являлся ему в его снах и грезах, а впервые был замечен непосредственно вживую, когда начались его скитания по разнообразным тоннелям, снова был здесь, и Серж торопился задать ему свои вопросы. Вопросы мучили с некоторых пор, не давали покоя и казались очень важными. А тип имел склонность исчезать так же внезапно, как и появляться, поэтому имело смысл поторопиться, чтобы не опоздать высказаться.

Тип всегда был облачен в монашескую рясу, поэтому, вполне логично, Серж считал его монахом, а вот дальше цепочка рассуждений никак не выстраивалась. Что за монах? Какого ордена? Где остальная братия, и где, собственно, находится монастырь? Все эти вопросы тоже не имели ответов, видимо, такая это была страна, где вопросы повисали в воздухе.

Лицо монаха пряталось