Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Ну, вот твое испытание, – сказал оценщик. – Позволь дать тебе последние наставления. Прежде всего, ты должен знать, что к тебе нет никаких претензий, и ты волен делать то, что тебе заблагорассудится. Но здесь, – он указал на ход, – точка невозврата. Сделаешь туда шаг, и назад уже не воротишься. Но и если сейчас откажешься, другого шанса добраться до дома у тебя тоже не будет. Можешь остаться здесь и до скончания века бодаться с мамонтом. Возможно, ты даже его забодаешь, только ничего тебе это не даст. Развилка здесь, понимаешь? Выбор за тобой. Как решишь, так и будет.

– Но ведь здесь я могу погибнуть? Так? – спросил Серж.

– Вполне вероятно. Там, как я уже говорил, ты, возможно, с кем-то встретишься. Может, с мамонтом. Они, понимаешь, поджидают тебя везде, в том или ином виде. Хорошая новость, что под землей у тебя будет шанс его уделать. Прощения без искупления не бывает, повторю еще раз. Тебе просто повезло с девушкой, что она любит тебя так беззаветно, и ее любви хватает на вас обоих. Ее любовь спасала тебя прежде, спасает до сих пор. Может, и теперь убережет. Если ты в это веришь.

– Я знаю. Теперь знаю. О чем бы мы ни говорили, мы всегда говорим о любви.

– Вполне здравая мысль, – согласился монах. – В нашем обиходе так и есть. Сам додумался?

– Сам. А вообще, есть ли шанс выбраться на ту сторону?

– Он небольшой, но он есть. Иначе тебе не предлагали бы этот путь. Путь это единственный, по льду через реку тебе не перебраться.

– У меня нет фонаря, – сказал Серж. – А там темно. Я не умею видеть в темноте.

– Ничего, разберешься. Ты просто не знаешь, что умеешь и на что способен, – возразил ему оценщик. – Мы, кстати, тоже этого не знаем. Вот и посмотрим. Подскажу еще, что правильный путь будет самый трудный. Иными словами, где невозможно пройти, значит, тебе туда.

– Какой ты добрый! – отметил Сергей расположенность к себе оценщика. – Значится, пора определяться, и либо умереть, наконец, насовсем, либо выйти на свет и жить по-людски.

– Главное, там Тамара. И она ждет тебя, – подсказал монах. – Не забывай об этом. И давай, тебе надо спешить.

– Помню я. Ну, не будем прощаться...

Серж поднял валявшийся на земле ржавый железный прут и, держа его как посох, вступил в тоннель. Его немедленно объяла тьма. Когда он, сделав два шага, оглянулся, прохода позади него, обратного выхода в блокгауз уже не было. Его ровным слоем замазала, стерла такая же, как и везде, тьма. Вот она, точка бифуркации, как ее представляют, во всей красе и в действии. Похоже, она действительно пройдена. И вот тут нашего диггера поневоле охватила настоящая паника. До того, что его окатило холодным липким потом. Накатило удушье, и он почувствовал, что задыхается, что не может вырвать у этой тьмы и глотка воздуха. Глаза страха таращились на него отовсюду из плотных складок мрака. Страх спеленал его, точно мумию, он не то, что пошевелиться – жить больше не мог.

В общем, Сергею понадобилось время, чтобы прийти в себя, минимально освоиться и как-то начать взаимодействовать с внутренним миром подземелья. Да хотя бы элементарно начать дышать. Воздух был тяжелым, дурно пахнул и во рту оставлял привкус тухлых яиц, но чтобы наполнять им легкие годился вполне. К тому моменту, когда он это распробовал, в глазах его перестали носиться, засвечивая сетчатку, остатки квантов и фотонов, захваченных им с поверхности. Нервы и чувства настроились на максимальную чувствительность, и тогда он с удивлением обнаружил, что когда монах утверждал, что здесь вполне можно обойтись без фонаря, он нисколько не лукавил.

Непонятно откуда пролился этот синий свет. Он затопил все вокруг, и подсветил, и высветил все, что его окружало, из чего подземное пространство состояло. Тени отделились от теней, стало возможно отличить одну от другой. Такой свет Сергей встречал только в армии, дежурное освещение в солдатских кубриках, только этот раз в пять, наверное, тусклей. Впрочем, если это не обман чувств, свет понемногу усиливался, будто где-то регулировал настройки.

Надо идти, решил он. И ткнул вперед собой дорогу посохом. Железо звонко цокнуло, ударив по камню. Серж вздрогнул от резкой неприятности возникшего звука. Тише, тише, начал было урезонивать он себя. А потом подумал: что значит, тихо? Какого черта? Пусть боятся сами, кто должен, а он прятаться не будет. И с таким настроем медленно пошел вглубь подземелья, потрясая застывший мирок мерными ударами своей железной палки.

Первое время Сергей просто шел, не задумываясь о направлении, просто чтобы понять, как происходит процесс движения в этом странном пространстве. Оказалось, почти так же, как он делал это наверху. Вскоре он понял, что здесь, под землей следует соблюдать предельную осторожность. Тоннель оказался далеко не в идеальном, а скорей, в плачевном состоянии. Стены его местами осыпались, на полу встречались и отдельные камни, и целые их кучи, споткнувшись о которые можно было свернуть себе шею. Кроме того, то тут, то там из стен и потолка торчали куски железа, или палки, задевать которые тоже следовало избегать, чтоб не вызвать разрушения. Но с этим Серж кое-как справлялся. Трудности возникли, когда ему встретилась первая развилка.

Коридор раздваивался, и определить, каким ему следовать, какой из них правильный, не представлялось возможным. Монах говорил: выбирай тот, от которого веет опасностью, но эти в плане недоверия к ним были равнозначны, и отдать предпочтение какому-то одному, он не мог. Вот и замер, в задумчивости, не в силах определиться.

Вообще, ему казалось, что ход под рекой будет один единственный, и трудностей с ориентированием не возникнет. Ан нет, оказалось, здесь целый подземный лабиринт, путаться и плутать в нем он может миллион лет. Что же делать?

Сергей задумался, и чем дольше он думал, тем сильней впадал в уныние. И ведь было от чего. Совсем не хотелось ему превратиться в вечного скитальца лабиринта. Он уже прикидывал, а не бросить ли ему жребий, чтобы с его помощью определиться с выбором тоннеля – все какая-то система в подходе – когда ему показалось, что он что-то услышал. Какой-то звук шел из мрачных глубин пространства.

Ну-ка, ну-ка! – насторожился Серж. Он прислушался. Звук, едва различимый, на грани восприятия, такой, что больше похож на галлюцинацию, шел