Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Ко всему, после происшедшего, после гибели Перегожина, Тамара пребывала в подавленном состоянии и никак не могла успокоиться и взять себя в руки. Все корила себя, что это она лично виновата в смерти Льва Евгеньевича. Ведь если бы она не завела с ним тот разговор про кладбища, он не ввязался бы в эту историю и до сих пор был бы жив. Правда, тогда она ничего не смогла бы сделать для освобождения Сереженьки. И вообще, было похоже на то, что вместо одной жизни забрали другую. Но вот жизнь-то забрали, не побрезговали, а вернется ли Сережа, в этом ясности и уверенности не было. Она его даже не чувствовала, ей только казалось, что в его положении что-то изменилось, и что он находился в движении. Что это за движение, в какую сторону направлено, она не ведала, лишь надеялась, что – к ней.

Про роль Кумбарского в происшедшем Тамара не думала. Потому что она была бесспорна и очевидна. Если бы бывший рокер со своими держимордами не стал за ними следить, ничего не случилось бы. Вот так оно всегда бывает, когда пытаешься сунуть нос в чужие тайны. Тамара была уверена, что это преступление Гектору еще аукнется, и ему лично, и его секьюрити за все воздастся.

Кстати, Кумбарский, будто понимая, что разговора с Тамарой у него не получится, в комнате ее не появлялся. Избегал. Вряд ли стеснялся, или испытывал какие-то угрызения совести – нет, не такой он был человек, но избегал. Еду ей приносили в комнату, и это делал всегда один и тот же охранник, старательно изображавший лицом, что он на самом деле робот.

Ну, робот и робот, машина – Тамара не возражала. От машины, по крайней мере, она не ощущала опасности. А вот Гектор... Этот, она чувствовала, что-то замышлял.

Дверь в ее комнату была заперта снаружи, а вот закрыться изнутри, чтобы оградить себя от внезапного и не прошеного вторжения, Тамара не могла. Потому почти не спала, опасаясь тайного насилия. Ведь тот же охранник, робот-робот, а не известно, что в той чугунной голове творится, какие мысли чугун генерирует. Поэтому была начеку. А когда засыпала, спала очень чутко, прерывисто, постоянно просыпаясь, отчего очень измучилась.

Гектор, к чести его, не жадничал, не экономил на заложнице. Содержал ее скромненько, но со вкусом. Все, чем ее старались накормить, все продукты и блюда были довольно изысканы, но она почти ни к чему не притрагивалась. В основном, это была французская булка, всегда свежая. Эти булки, она знала, выпекали в пекарне неподалеку, она и сама покупала их там, в прошлой жизни. Еще топленое молоко. И кофе. Кофе тот же охранник варил на плитке в коридоре, и получалось у него вполне прилично. Робот с функцией кофе машины.

То есть, к чему все это описание: жить как бы и можно вполне, но кому она нужна, жизнь в неволе? Никому. Тамара и не собиралась. Ей просто надо было чуточку прийти в себя.

Главным ее занятием в эти дни было поддерживать связь с Бэллой. Не спрашивайте, как ей это удавалось, она и сама не вполне понимала. Но она знала точно: чтобы все эти странные и неприятные события закончились, нужно было сделать так, чтобы Бэлла встретила своего Осю. Или Йосика. Который сгинул в неизмеримой бездне времен, превратившись впоследствии в Дона, того самого, который всю кашу и заварил.

Как говорится: как страшно жить! Когда такие вещи сплошь и рядом происходят. Но и с ними кому-то надо разбираться.

Тамара посылала Бэлле сигналы, не испытывая уверенности, что они достигают цели. Пока однажды не почувствовала, что положение ее Сережи изменилось кардинально. Оставалось ждать, когда изменения станут осязаемыми. И действовать при необходимости.

Тогда-то в ее голове возникла, зазвучала эта песня. Верина песня, которую она сочинила, и которую им не пришлось спеть дуэтом.

«За белою рекой дома стоят в снегу...» Почему эта песня, почему сейчас? – все спрашивала себя Тамара и не могла найти ответа. А песня не стихала, все звучала в ее мозгу. Бывает же, что привяжется мелодия, и нет от нее спасения.

Странная все-таки песня. Вере каким-то чудом удалось наполнить ее такой неизбывной тоской и жаждой любви, что было наилучшим и наиточнейшим образом созвучно состоянию собственной Тамары души. В песне она ощущала опору, из нее она могла почерпнуть сколько угодно силы, чтобы противостоять, в том числе, и Гектору Кумбарскому. К чему она готовилась, но к чему подготовиться так и не смогла.

Так, в таком режиме прошли призрачной чередой, почти незамеченными, последние дни апреля. Вечером тридцатого напряжение резко возросло. Тамара не знала, с чем это связано, но решила на всякий случай ночью не спать. С этой целью она впервые вечером позвала охранника и попросила у него чашечку кофе. Тот не удивился, будто вечерний кофе для Тамары обычное дело, принес. А как только она кофе выпила, так сразу и заснула.

Брат Шимон – вот еще одно известное неизвестное в уравнении. Кто он такой? Откуда взялся? Куда бредет заброшенными тоннелями, что ищет в них? Ничего не понятно! А между тем, от ответов на эти вопросы зависело, превратится ли уравнение в тождество, или в неравенство, и, главное, с каким знаком будет неравенство.

В то самое время, когда Сергей в содружестве с мышью Лорой противоборствовали с мамонтом, брат Шимон пробирался знакомым тоннелем неподалеку. То, что на поверхности уже была почти ночь, его нисколько не тяготило, поскольку под землей ночь властвовала всегда. Он и выбирал для своих вылазок преимущественно ночное время, так меньше была вероятность нежелательных встреч, что вверху, на улицах города В*, что внизу. Тот случай, когда он нос к носу столкнулся с людьми на заповедном кладбище, был исключением. Обычно его не видел никто, только если он сам пожелает.

Очень его та встреча заинтриговала, и обеспокоила – не мог он ее забыть. Все вертелось в голове: зачем там были эти люди? Место закрытое, что им там понадобилось? Все произошло слишком быстро, но ему показалось, он был уверен, что мужчину в стетсоне он знал. И, чтобы успокоить душу, отправился на старое кладбище посмотреть, все ли там в порядке. Вышел, как всегда, ближе к полуночи, не опасаясь заблудиться – дорогу он знал превосходно, поскольку неоднократно ее преодолевал. Это смешно, а может, и нет, но терраса