Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Они шли по отсыпанной угольным шлаком дорожке, подол платья слегка волочился, шурша, и она его приподнимала левой рукой, чтобы уберечь, из-за чего становились видны ее ноги. Ноги маленькие, узкие, с длинными пальцами, белые и очень нежные на вид, совершенно не приспособленные для ходьбы по золе, например. По траве, по песку, по ковровым дорожкам, но не по золе или шлаку. Тем не менее, каждый шаг она делала с видимым удовольствием.

Правой рукой она держалась за руку Дона, которую он выставлял перед собой кренделем, и вышагивал, обращаясь к ней с таким почтением и вниманием на лице, что и узнать его было сложно, разве что по черным перчаткам и трости с костяным набалдашником в руках.

– Вам, должно быть, неудобно идти, донна Бэлла, – рокотал на низких нотах он. – Босиком по такому жесткому покрытию. Я не подумал сразу, не видел, что вы босы, простите. Может, сойдете с дорожки? Почва здесь тоже не слишком гладкая, но все же.

– Нет-нет! Ни в коем случае! – живо возразила Бэлла, а это была, несомненно, она. – Ты не представляешь, дорогой мой, какое я испытываю наслаждение от возможности просто шагать по неровной дороге босиком, чувствуя под ногами каждую выбоину и каждый камень. Ты понимаешь, я чувствую! Я слишком долго была лишена такой возможности – и ходить, и чувствовать.

– Но вы можете повредить ногу!

– Не выдумывай, ничего подобного мне не грозит. Ты же знаешь.

– Все равно, я волнуюсь. Хорошо, еще немного потерпите, и эта дорога закончится. Вот, уже.

Они подошли к тому месту, где тропинка обрывалась, а дальше простиралась лишь покрытая небольшими холмами плоская равнина, совершенно лишенная какой-либо растительности. Из-за неведомой аберрации зрения казалось, что дальние края плато со всех сторон приподнимаются, отчего плато делалось похожим на большую тарелку. На керамическое блюдо, если точно, полное тайн и туманов. Туманы, кстати, действительно присутствовали здесь, в сизой дали они вытягивались длинными полосами, как в пору цветения собирается тополиный пух по дорогам вдоль бордюров.

Над блюдом равнины и всем его содержимым возлежала крышка неба цвета подсвеченного извне пергамента. Тихо было под колпаком, ни ветерка.

Остановившись на краю тропы, они оглянулись.

В отдалении уже им открылся покинутый Доном холм, отсюда больше похожий на высокую круглую башню без окон и бойниц. Возле той башни на тропинке, в самом ее начале, стояла Шаболда и усиленно махала им вслед платком. Казалось, белая птица силится взлететь и никак не может. Да оно и понятно, с одним крылом не взлетишь. А она изображала именно такую птицу.

Рядом с ней, широко расставив ноги и сунув руки в карманы брюк, набычившись, стоял Чиф. Этот, похоже, прикидывал, насколько долгой выдастся отлучка Дона. И в его планах было, чтобы Дон не возвращался как можно дольше. А лучше, чтобы вовсе сгинул.

Еще дальше, скрытый большей частью за холмом, виднелся черный куб Казино. За углом его, Дон знал, прячется Хоронзон. Обижается, что не взяли его с собой, надеется, что еще позовут, прислушивается... Но, нет, друг ситный, нет. В нашем с донной Бэллой будущем места Хоронзону нет. По крайней мере, пока.

Дон глядел на оставляемых – друзей? Соратников? Подельников? – с мрачной угрюмостью. Или, с угрюмой мрачность. Он все решил, он уходит. И не потому, что устал. Хотя, да, да, устал! Зачем они здесь? Теперь каждый за себя. Он больше не будет никому навязывать свою волю. Воля есть продукт свободного устремления личности, так что, вперед, устремляйтесь.

За них обоих провожающим махнула рукой Бэлла. Без какого-то чувства, ведь она никого не знала лично, исключительно их соображений вежливости. Во времена, когда ее воспитывали девицей, еще полагалось придерживаться правил.

– Что с ними будет? – поинтересовалась она.

– Вам это действительно интересно? – удивился он.

– Нет, не очень. Но они чего-то ждут от тебя.

– Ничего, сами без меня справятся. Здесь ни с кем не может ничего случиться – кроме того, что уже случилось прежде. Так что, не беспокойтесь. Пойдемте, нам пора.

– Куда мы направляемся? – спросила она, отвернувшись.

– На самом деле, не имеет значения, – сказал Дон, подавая ей руку. – Для начала нам важно покинуть это место. Хорошо бы так же оставить здесь же связанные с ним воспоминания. Жаль, что это невозможно.

– Ну, все-таки, хотелось бы знать, где проведешь остаток вечности.

– Ну, так далеко я не загадываю. Вечность, это... Я даже вообразить себе не могу, что она такое. Может ее не существует?

– И напрасно не загадываешь. Вечность существует, поверь мне, дорогой. Испытано на себе. И она, знаешь ли, может быть со знаком плюс, или со знаком минус. Вот знак точно имеет значение.

– Мне кажется, главное, что мы с вами снова вместе, что я держу вашу руку, а вы мою. И мы многое должны с вами обсудить.

– Это правда, – вздохнула она. – Мой бедный Ося. – На лице ее появилось виноватое выражение, но ненадолго. Она тряхнула своей точеной головкой, и на лице ее проступило выражение упрямства. Когда человек долго страдает, он четко осознает меру своей вины или невиновности. Донна Бэлла ее точно знала. – Все-таки, куда мы идем? И куда в конце придем? Или к чему? Мы не заблудимся на бездорожье? Не потеряемся в безбрежности?

– Не волнуйтесь, донна, ничего такого нам не грозит. Там впереди, как раз за теми туманами, есть укромный и тихий уголок, где нас никто не найдет и не побеспокоит. Мы направляемся туда. И мы не заблудимся, потому что маршрут отпечатан у меня здесь. – Он легко коснулся лба безымянным пальцем. – Это довольно далеко даже по здешним меркам, но ведь и времени у нас предостаточно. Верно? Вы, надеюсь, не будете возражать против долгой пешей прогулки?

– Что ты, милый, напротив, возможность пройтись мне нравится. Нам действительно о многом нужно поговорить. Но ведь делать это мы можем и в движении.

И, совершенно удовлетворенная ближайшей перспективой, она умолкла. Опустив голову, она какое-то время с совершенным восторгом наблюдала за мельканием и легкими шажками своих ножек. Их ловкость, судя по всему, доставляла ей истинное наслаждение. И вдруг она вскинулась:

– А там есть Солнце? Куда мы идем? Хочу, чтобы было! Я так давно его не видела...

Дон покачал головой.

– К сожалению, донна Бэлла, это, пожалуй, единственное, чего мы