Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Но не тут-то было!

Похоже, зверь видел под водой не хуже, чем в ясный день на лесной полянке. Его красные глазки светились в толще воды, так же ярко, как и над ней. Он настиг, налетел, как карьерный самосвал, груженый рудой, и сходу поддел капитана бивнем. Бивень скользнул по ребрам, заставив их затрещать, содрал с живота и бока кожу, и не только, и пригвоздил к стене левую руку. И вот она уже затрещала капитально, во многих местах. От боли Сергей вскрикнул, но шок был сильный, и он почти сразу потерял сознание. И тут бы ему, пожалуй, пришел конец, но вода, в которой он должен бы погибнуть, привела его в чувство. А точней, мамонт, посредством этой самой воды.

Зверь набрал воды в хобот и несколько раз с силой брызнул в лицо Сержу. Но едва тот пришел в себя, как мамонт снова принялся двигать бивнем, прижимавшим человека к стене, тем причиняя ему новые страдания. Сергей опять отключился, и мамонт вновь окатил его из хобота, вернув в сознание. Судя по всему, он намеревался продолжать его мучить и дальше. Глаза мамонта светились в подводной мгле так, будто наступил Хэллоуин, и там плавает огромная злая тыква.

Натуральный экзистенциальный ужас.

Серж не мог понять, отчего зверь так на него взъелся. Ну, не встречался он с ним прежде никогда! И, если на то пошло, Сержа вообще в этом мире не было, последний год – уж точно. А тут такое! Уууу, гад, как забирает!

Когда мамонт сделал подольше паузу в экзекуции, и сознание более-менее стабилизировалось, капитан подумал, что, пожалуй, еще одного испытания он не вынесет. Уж больно это... невыносимо. Он заскрежетал зубами, от приступа боли, и от наплыва не менее сильного желания убить гадину.

Неожиданно подала голос мышка Лора.

– Ты как хочешь, а с меня довольно, – пропищала она прямо в ухо Сергею.

– Правильно, – поддержал ее он. – Перебирайся на стену. Там наверняка найдется подходящая щель для тебя. Выберешься, когда все кончится. Сочинишь поэму про то, что видела.

– Ну, уж нет! – возразила Лора. – Пусть лучше про меня сочиняют поэмы другие! К тому же поэмы у меня, честно говоря, выходят не очень.

– Что ты собираешься делать?

– Мне все равно не спастись, не вода, так крысы меня доконают. Хочу напоследок задать этому засранцу перца.

– Мамонту? – удивился Серж.

– А что мамонт? Тот же слон, только волосатый. Ты знаешь, что больше всего на свете слоны боятся нас, мышей?

– Я думал, это всего лишь байка.

– Вовсе нет, и я тебе это сейчас продемонстрирую. Смотри!

Как уже говорилось, мамонт был полностью скрыт под водой. Он стоял на полу, а хобот задрал кверху. Кончик его дыхательной трубы торчал наружу, и животное таким образом отсасывало воздух из того же пузыря под сводом. Зверь как раз замер, будто раздумывая, что делать дальше, и хобот его остановился недалеко от лица Сержа. Очень удобная для мышки позиция!

– Не забывай Лору! – закричала мышка и, без разбега, прыгнула на хобот и юркнула в него, как в норку.

Что тут началось!

Мамонт дернулся, будто его ударили током. Он тут же забыл о существовании Сержа и увлекся личным благополучием. То есть занялся спасением своей волосатой шкуры. Что делала мышка в носу, неизвестно, но мамонт бесился так, точно в его голову ворвался рой разъяренных шершней. Он мотал головой, бился ей о стены, круша их и ломая бивни. Но скоро набрался воды, захлебнулся да и затих на дне. Откуда-то, из каких-то отверстий в его огромном теле начали выходить столь же огромные пузыри воздуха, а когда они перестали, вдруг оказалось, что уровень воды в канале понизился настолько, что ловушка раскрылась, и ее стало возможно покинуть. Что Сергей и сделал незамедлительно.

Он выбрался из ниши, которая, возможно, спасла его, и, лежа на боку и обнимая больную руку здоровой, работая одними ногами, поплыл к нужному берегу. Он удачно, почти облизав его, проскользнул под самой низкой частью нависающего свода, а дальше уже не имел никаких проблем. Ничто не мешало ему плыть, только тупая непрекращающаяся боль в поврежденной руке, о которой он старался, но не мог не думать.

Оставшийся отрезок водного междупутья Сергей преодолел довольно быстро, минут за пять, десять. Никто больше не пытался ему противодействовать. Вскоре он нащупал дно под ногами, и, двигаясь вверх по наклонному полу тоннеля, выбрался на сухое и отошел от воды подальше. Там он и сел прямо на землю, привалившись к стене, чтобы отдохнуть и перевести дух. Вода стекала с него ручьями, вскоре под ним и вокруг образовалась настоящая лужа. Хорошо бы вылить воду из ботинок, но это было невозможно. Он обнимал здоровой рукой больную, и боялся даже пошевелиться, чтобы, не дай Бог, не потерять снова сознания. И тогда все повиснет в воздухе, ведь мамонта, чтобы снова привести его в чувства, здесь нет. Он исхитрился взглянуть на штурманский хронометр на запястье поломанной руки. Стрелки на светящемся циферблате показывали, что до полуночи оставалось совсем ничего. Насколько он помнил, это был крайний срок, значит, следовало спешить.

Не отпуская руки, скользя плечом по стене, рывками он поднялся на ноги. Постоял, держась за опору, и, когда голова перестала кружиться, пошел. Куда идти, сомнений у него не было. Голос Тамары звучал в голове сильней прежнего, и звал, и указывал путь. А пространство все так же было залито гнилушечным сине-зеленым светом, позволявшим вполне сносно ориентироваться. Так что, у капитана были все основания рассчитывать, что не заблудится и доберется до точки назначения вовремя.

Глава 23. Уравнение со многими известными

После ночного похода на старое кладбище, ничто в положении Тамары не изменилось. Кроме того, что посещать это тайное место ее больше не вынуждали. Ее по-прежнему удерживали в резиденции Гектора Кумбарского в Мурах, в той же самой мансардной комнате. Ничего от нее не требовали, ничего ей не говорили. Да она и сама не пыталась ни с кем заговорить, отмалчивалась. Прежде всего, потому, что знала – ни к чему хорошему для нее это не приведет. Отпускать ее явно не собирались, во всяком случае, пока, но и покинуть дом незаметно, убежать, возможности не было. Окно было заделано решеткой, а