Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Но, может, голос Тамары звучит в его голове? Так и есть. Так и есть! Он действительно звучит в его голове. Но, тем не менее, прилетел он, – или указывает на, он не знал, как правильно описать – из правого коридора. Все правильно, туда. Скорей туда!

Уже определившись с проходом и пройдя по нему, Серж подумал, что, если бы не голос, наверняка повернул бы налево. Следуя тому правилу, что если не знаешь, куда идти, сворачивай всегда налево. Дурацкое правило, кто только его придумал? Но он им пользовался как-то, было дело, и в тот раз ему повезло. Вроде.

Правило буравчика – что-то такое. Или нет.

Но теперь в его голове работал навигатор, который указывал, куда идти, так что можно было не заморачиваться ерундой. Да, он прислушивался к голосу, шел на его тихий зов, и был в этом плане спокоен. Его нить Ариадны была мелодией, он полагался на нее.

Капитан брел по подземелью уже довольно долго, но, странное дело, за все время он не встретил ни единого живого существа. То ли все живое избегало этого гиблого места, то ли успевало убраться с его дороги, загодя предупрежденное стуком его железной палки. Вообще-то, Сергей был не против временного одиночества. Оно все же лучше, чем, если бы тут носились да норовили напасть на него неведомые подземные твари. И, тем не менее, ему было не по себе, состояние тревоги усиливалось, все казалось, что эта тишина неспроста. Уж по крайней-то мере крысы могли бы тут дефилировать, они ведь всегда в таких местах присутствуют. Но крыс почему-то не было, он не встретил ни одной.

Насчет крыс он зря беспокоился, вскоре все выяснилось. Серж свернул в очередной проход, но не успел пройти по нему и десяти метров, как вынужден был остановиться. Дорогу ему перекрыла целая армия, сонмище крыс. В призрачном синем свете картина рисовалась фантастическая и завораживающая.

Крысы заполняли весь проход плотно, тушка к тушке, их колонна терялась в темноте. Похоже, все крысы подземелья собрались здесь. Серж так и подумал с некоторым облегчением: вот вы где! А я уж волноваться начал. Крысы не обращали на человека никакого внимания, не выказывали ни страха перед ним, ни агрессии. Все, как одна, смотрели в противоположный конец коридора и что-то такое шипели, или, возможно, нашептывали. Крысиного языка Серж не знал, поэтому не понял ничего из их шепота.

Серж засомневался, сможет ли тут пройти. Даже оглянулся в поисках обходного пути. Но голос в голове настойчиво звал его продолжить движение именно этим коридором, и он, отбросив сомнения, стал пробираться вперед. Осторожно, прижимаясь к стене, он палкой перед собой расчищал от крыс место, куда поставить ногу, и так, шаг за шагом, продвигался. Крысы сверкали на него глазами, лязгали зубами, некоторые даже пытались укусить, тем не менее, пропускали, и он, мало по малу, шел к своей цели. Где-то она там скрывалась, впереди.

Вдруг он почувствовал, как что-то с потолка свалилось ему на голову. Что-то живое, потому что оно тут же зарылось в его волосах, спряталось и затаилось. Серж инстинктивно было дернулся, чтобы скинуть незваного пришельца с головы, но оттуда вдруг раздался очень тонкий и очень испуганный просительный писк:

– Не делайте этого, пожалуйста! Не выдавайте меня! Не губите!

Ого, подумал Серж. Да тут беглец! Беглянка. Вот, оказывается, для чего здесь собрались все эти охотничьи крысы. Вот за кем они гонятся!

Надо маленькой помочь, решил он без лишних раздумий. И, не подавая виду, что на него свалилось дополнительное чужое счастье, принялся активней работать палкой, расчищая себе дорогу. Вскоре он оказался около бокового ответвления коридора, и голос, усилившийся в его голове, не оставил никаких сомнений, что ему надо именно туда.

«За белою рекой, дома стоят в снегу...»

Этот проход, на удивление, был свободен от крыс. Зато оказался полон испарениями и запахами близкой воды. Сергей подумал, что перед ним, очевидно, самая последняя прямая, та, что проложена непосредственно под рекой. Но, в отличие от предыдущих ходов и переходов, этот имел явный уклон и, скорей всего, был впереди подтоплен. Так что, придется нырять, приготовился он.

Он продвинулся вперед, и действительно, вскоре оказался там, где вода преградила ему дорогу. В отличие от стен, воздуха и всего, чем наполнялось внутреннее пространство тоннелей, вода не светилась и не освещалась синим, а была черна, как деготь, как мазут зимней марки. Сергей остановился у края ее и здесь прислонился, прижался спиной к стене, стараясь слиться с ней и не рисоваться на фоне прохода заметным силуэтом. Наверняка ведь у кого-то зрение лучше, чем у него. Тогда он поднял локоть, постучал по нему пальцем и наказал пассажирке:

– Подь сюда!

Мышка, а это была, представьте, она, выбралась из волос, по шее спустилась на плечо, оттуда на локоть, где и предстала пред ясные очи товарища капитана.

– Так, – оценил он. – Хороша вполне. Как звать-величать?

– Лора, – пискнула мышка. Мышиный диалект русского оказался вполне понятным.

– Ага. Значит, Лариска?

– Нет, Лора, – настаивала мышка.

– Как скажешь, – согласился Серж. – Ну, рассказывай, из-за чего такой гвалт со скачками произошел, и кто объявил обще крысиный сбор?

– Это все Ханаан, – вздохнув печально, сказала мышка.

– Кто такой, этот Ханаан?

– Король крысиный, Ханаан восьмой Тупорылый. Иногда еще его величают Лордом Ханааном. Я сочинила на него эпиграмму, а он обиделся.

– А на Тупорылый он не обижается?

– Что ты! Тупорылый это династическое имя, им он гордится.

– Объясни, не понимаю. Разве это не обидно?

– Крысы все остромордые, поэтому тупорылость у них очень редко встречается, и вообще, считается признаком ума. Это не так, поверь мне, я с разными экземплярами общалась, но они всегда в короли выбирают самого тупорылого.

– Непонятно, но допустим. А ну-ка, озвучь эпиграмму, из-за которой ты в опалу угодила. Заценить хочу.

– Может, не стоит?

– Давай-давай, чего уж теперь!

Лора опять печально вздохнула, но вдруг преобразилась, озорно сверкнула глазами и, привстав на лапках, затараторила:

– Горд Ханаан, остряк унылый,

что самый в стаде тупорылый.

Но есть проблема, в этот рот

не пролезает бутерброд.

– Вот! – сказала мышка задорно, хихикнула и стала отдуваться.

– Та-ак,