Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Бедный петух, – посочувствовала кочету Тамара, и порадовалась, что хотя бы может разговаривать. И иронизировать. И спросила: – А печать что, сам Соломон начертил?

– Нет, зачем же, мной лично начертана, – обиделся немного Гектор. – Между прочим, достать пергамент, заметьте, чистый, а также соблюсти другие условия было довольно непросто. А вы шутить изволите? Освоились, стало быть? Что ж, это похвально.

Пергамент Кумбарский также положил в изголовье. Потом он опять пропал из виду, но вскоре появился с дымящейся курильницей в руках. Ей он придавил пергамент, помеченный кровью черного петуха. Дым благовоний показался Тамаре удушливым, ей и так не хватало воздуха. Сердце глухо билось в груди, ему было тесно и тяжко.

Гектор оглядел место действия, проверил, все ли готово к ритуалу. Видно, показалось ему, что все в порядке, он удовлетворенно потер руками. Было заметно, как он упивался своей новой ролью, и что его буквально поколачивала дрожь от нетерпения начать.

– Что ж, можем приступать! – возвестил он. – Время!

Сделав строгое и торжественное лицо, он нахмурился и, неожиданно, облизнулся. Потом потянулся обеими руками и с нескрываемым благоговением взял гримуар. Еще раз облизнулся и принялся читать. Он старался произносить текст торжественно, как бы делал это драматический артист, однако получалось весьма сбивчиво, надо сказать, и местами слишком уж неразборчиво.

– Я взываю к тебе и приказываю, о Дух Белиаль, и, укрепленный силой Высшего Величества, решительно повелеваю тебе именами Бараламенси, Бальдачиенис, Паумачие, Аполорезедес и самыми могущественными принцами Генио, Леачиде, Посланниками Адского Престола, главными князьями трона Апологии в девяти областях; я заклинаю и повелеваю, о Дух Белиаль, Тем, Чьи слова всесильны, Святейшими и чудесными Именами Адонаи, Эл, Элохим, Элохе, Зебаос, Элион, Эсчерче, Йан, Тетраграммотон, Садаи: немедленно явись и покажись мне, здесь, перед этим кругом, в красивом человеческом облике, без всякого уродства: явись немедленно, где бы ты ни был, и ответь на мои вопросы; приди сейчас, приди видимым, приди приветливым, как я повелеваю тебе, Именем Вечного, Живого и Истинного Бога, Хелиорем; я заклинаю тебя истинным Именем Твоего Бога, которому ты должен повиноваться; именем Короля, который правит тобой, приди без промедления; приди и исполни мои желания.

Под сводами алтарной комнаты повисла звенящая тишина. Но сохранялась она недолго. Вдруг пространство за кругом горящих свечей, вся та тьма, что там копилась, вспыхнула, и все взорвалось чередой ярких и громких вспышек. И тут же все это визуальное излишество завертелось, как механическая постирушка, как мыльный водоворот с лифчиками и кальсонами в стиральной машине. И все слева направо, против, то есть, часовой стрелки. В глазах зарябило, Тамара прикрыла их, чтоб не растрачиваться попусту на беспредельность. А когда открыла их снова, обнаружила, что светопоток под сводами существенно замедлился. Вот он распался на несколько сгустков, те в свою очередь еще больше замедлились, и вскоре можно было разобрать, что это длинная змееподобная рыба с зеленым брюхом, кружа над ней, пытается ухватить себя за хвост. Наконец, это пустое занятие рыбе надоело, и она его оставила. По инерции сделала еще три круга и остановилась – в ногах Тамариного ложа, против ее лица. Рыба вылупила глаза, растопырила плавники и, открывая и закрывая рот, вдруг опустилась на хвост, как многие рыбы делают, и стала почти вертикально.

Рыба казалась очень удивленной, хотя, с чего бы ей удивляться, имея в виду способ ее появления?

А потом по рыбе, или по ее изображению, как в старом телевизоре, пошла изрядная рябь, а когда картинка вновь наладилась, оказалось, что это никакая не рыба, а Дон. Собственной условно материальной персоной.

Дон выглядел совсем не так, каким запомнила его Тамара с их прошлой и последней встречи. Образ казался увеличенным и гротескно искаженным. Все-таки, много оставалось в нем от рыбы, посредством которой он пробрался в этот мир.

Нет, не Дон это, решила Тамара после нескольких минут наблюдений. И двигается он не так, и держится не так, и говорит. И чувство от его присутствия совсем другое. Это некто, под Дона мимикрирующий. С какой вот только целью он это делает, непонятно. Лучше звать его для ясности и для отличия Некто.

Рыба хлопнула плавниками, как ладошами, и, раскинув их, вскричала с видом факира, который вместо кролика извлек из цилиндра самого себя.

– Оп-ля! Вот и мы! – потянулась пауза, в течение которой псевдо Дон вполне насладился произведенным своим появлением эффектом. – Кстати, – спросил он потом, – откуда ты узнал наше имя?

– Вы кто?! – Кумбарский был сбит с толку. Он ждал кого угодно, но почему ему явился опять Дон? У колдуна-неофита возникло чувство, что его водят за нос, а он такого не любил. – Какое ваше имя?

– Имя наше Белиаль! Это вообще-то секретное имя, его даже мы вслух произносить остерегаемся. Как бы, знаешь ли, чего не вышло! А ты, значит, оглашаешь его во всеуслышание! Нешто не знаешь, что не положено?

– Да не знаю я! – открестился Гектор раздраженно. – Здесь вот написано, я и прочел. Что это про вас, я понятия не имел. Но почему снова вы?

– А чем ты, собственно, не доволен? Хотел кого-то другого? А чем мы не хороши? Э, ладно, не куксись. Пока все идет по плану, это самое главное. Значит, имя правильное и оно работает. Но ты имей в виду, пусть оно там, в книжке и останется. Закрыл гримуар, и забыл! Понял? Хорошо, тогда продолжаем. Как видишь, и как ты запрашивал, мы прибыли на рандеву в приятном человеческом облике и вполне доброжелательном настроении. Говори быстро, чего желаешь, а то все может перемениться!

– Так вы и сами знаете! Вы же меня и научили! – Кумбарский ничего не понимал и, похоже, все-таки начинал путаться. – Вы же сами! Мне! Все сказали! Неужели не помните? Вы, Дон, какой-то сегодня не убедительный.

– Э! Что раньше было, все прошло, про то никто и вспоминать не будет. Говори, что теперь желаешь! Таков ритуал! – тут Дон неожиданно подмигнул Гектору.

– Ах, ритуал – догадался начинающий колдун. – Да-да! Ритуал! Так это, силу я хочу получить, необоримую! Такую, чтобы все меня боялись, и все мне подчинялись. И чтобы жил я долго, и никакая хворь впредь не могла бы ко мне прилипнуть. Как-то так.

– Ах вот как! Силу желаешь. Что ж, это дело понятное и вполне исполнимое. Силу ты можешь у девицы