Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Ах, вы очнулись? – отметил он ее пробуждение, никак не среагировав на реплику. – Отлично! Тогда мы начинаем. Уже пора.

– Что начинаем? – с трудом преодолев непослушность языка, спросила она. – Во что вы меня втягиваете?

– Должен сказать, что вы сами сделали все от вас зависящее, чтобы в этом поучаствовать. Не я вас с Доном знакомил, а вы сами.

– Дон? При чем здесь Дон? – удивилась Тамара. – В чем поучаствовать?

– В одном пикантном ритуале.

– Что еще за ритуал? – забеспокоилась Тамара. – Я не желаю ни в каких представлениях участвовать! Вообще ни в чем!

– От вашего желания или нежелания, дорогая Тамара Эдуардовна, уже ничего не зависит. Вы выбраны и назначены на роль главного действующего лица нашей небольшой мистерии. Итоги которой, к слову, заметно повлияют на наши с вами судьбы. Выбраны вы, заметьте не мной, а высшей силой, так что что-либо менять касательно вас, я не вправе. Даже если хотел бы. Но я, честно говоря, не хочу. Ведь в конце действа мы с вами сольемся, в некотором роде, и это очень заманчиво. Стать обладателем вашей силы – чего еще желать! Нет, кроме шуток, я считаю для себя полезным в этом поучаствовать. Более того, нам с вами надо постараться, чтобы все прошло, как намечено. Единственно, посоветую вам не сопротивляться, а постараться расслабиться и получить удовольствие. Чтобы о нашей встрече у вас осталось хотя бы приятное впечатление. Удовольствие я вам гарантирую. В противном случае, вам будет больно. Очень больно. Мне хотелось бы этого избежать, но меня это никоим образом не остановит. Так что, думайте сами. А теперь, пора начинать. С холодным носом!

С той же нежной улыбкой на губах Кумбарский отвесил Тамаре церемонный поклон и, отвернувшись, скрылся во тьме за линией свечей. Перед тем, как он исчез, она заметила, что сзади, на всю его спину, начертан еще один круглый знак, замысловатый, со странными символами и письменами, также ей незнакомый.

Тут, наконец, она сложила два плюс два, и то, что получила, ей не понравилось. Темнота, подземелье, свечи, эти странные одеяния, тайные знаки – видимо, Гектор снова собрался колдовать. Ну и пусть себе колдует, она тут при чем?

Ах!

Ее вновь осенило. И новое прозрение повергло ее в самую пучину ужаса.

Ее готовят в качестве жертвы! Во время ритуала, о котором говорил Гектор, ее принесут в жертву!

Ох!

В глазах ее потемнело от такого предположения. Тем более, это было больше, чем предположение – предчувствие. Тамара задергалась, пытаясь освободиться, забилась, однако незримые путы, ее сковывавшие, были слишком крепкими, и ее потуги внешне никак не проявились. Тут ее вновь охватила паника. Она никогда не думала, что когда-нибудь окажется в таком беспомощном состоянии, что не сможет себя защитить, вообще как-то за себя постоять, и вот, это случилось.

Тамару захлестнула волна безотчетного, животного трепета, страх пробрался в душу и стал разъедать ее изнутри, как кислота. Форменное малодушие! Она не ожидала от себя такого.

Совсем не сойти с ума от тревоги и страха помог ей, как ни странно, Гектор. Он вновь возник в круге света, и ей, волей-неволей, пришлось сконцентрироваться на нем.

– Вам повезло, – отчего-то заявил он. – Вы будете участвовать в настоящем Ритуале Заклинания Лемегетона! – Он явно хвастался и пытался произвести на нее впечатление. – Не слышали? Не удивлен. Об это теперь мало кто знает... Я до недавнего времени тоже был не в курсе. Но теперь все изменилось. Я узнал это, и я готов следовать дальше. – Он потряс над головой старой книгой. – Вот, вот оно, знание! О! Это кое-что получше того, что я использовал до сих пор. Это, да будет вам известно, подлинный гримуар Барбателя! Слышали? Тоже, нет? Считается, что рукописного варианта этой книги нет, не сохранилось, никто никогда его не видел. Но вот она, рукописная версия, существует, и она у меня. Здесь, доложу я вам, значительно больше сведений, чем в печатном издании. Я так думаю. И, как в свое время Барбателю передал ее непосредственно ангел, так теперь мне лично в руки, практически, сей гримуар предоставил мой добрый и благодарный дух. – Он принял горделивую позу, точно увенчанный лавровым венком поэт на Парнасе, из которой вышел с видимой неохотой – время все-таки вынуждало поторапливаться. – Так что, не волнуйтесь, я буду строго следовать тексту источника, мне все удастся. И в итоге каждый получит то, что заслуживает. Ха-ха-ха. Вот так мечты обрастают плотью! Да пребудет с нами сила! Ха-ха.

Сила! – ухватилась за слово Тамара и мысли ее сами устремились в этом направлении. Да что этот человек, думала она, знает о силе? Что под ней понимает? Очевидно, абсолютно не то, что она.

Не задумываясь о том, как само собой разумеющееся, как единственно правильное и возможное, Тамара понимала и ощущала силу, как способность слышать других людей, в каких бы пространствах они ни находились, настраиваться на них и с ними взаимодействовать. И слышать сами пространства, что важно.

Сила сочувствия, сопереживания, взаимодействия – вот ее сила.

И сила любви.

Она умела сопереживать даже Кумбарскому.

Ее девизом было – помоги, но не навреди.

У Кумбарского – все было наоборот.

Ему было все равно, где и у кого он почерпнет силы. И к каким последствиям для источника это приведет. Главное – обладать, напитаться самому, все остальное вторично.

Сила Гектору нужна была только для подавления и принуждения.

Сострадание? Вот уж нет!

Только холодный расчет и продвижение к личной цели.

Так воспринимала Кумбарского Тамара, так раскрылась и виделась ей его внутренняя сущность. И Гектор подтверждал ее о себе прозрение.

Он вновь потряс книгой – он все время ей потрясал, будто не мог поверить, что гримуар находится в его руках – и, раскрыв там, где держал закладку, пристроил ее рядом с головой Тамары. Потом он принес еще свечи, расставил их вокруг нее на ложе, по большей части в изголовье, и зажег их все. Достав из-за пазухи кусок плотного пергамента с начертанным на нем еще одним знаком, он продемонстрировал его Тамаре и счел нужным пояснить:

– А сие, как вы могли бы догадаться, кабы были б в курсе дела, есть тайная печать Соломона, написанная на чистом пергаменте кровью черного петуха, не имевшего