Танец теней - Гурав Моханти

Камень рядом.

Некоторое время спустя, когда Шри вновь творила свою магию криков, пытаясь найти кварц, Нар Ад был занят переводом надписей на боковой стороне – это могло помочь выяснить, где находится труп Ману, а Паршурам вышел, чтобы выпустить в небо сигнальную стрелу, чтобы сообщить Вьясу, что они знают, что рядом могила Ману, Масха погрузилась в мысли о погибших душах, которые когда-то проходили по этому амфитеатру. Она вдруг поняла, что весь Дом Оракулов мог поместиться в этой зале, на этих скамьях. Обернувшись, она увидела Налу.

– Ты чувствуешь под ногами дрожь? – спросила та. – Или это только мне кажется?

– Дрожь? – Масха подняла ногу, разглядывая подошву сандалей. – Нет, не чувствую.

– Вибрации, которые испускает Шри, здесь звучат как-то иначе. Такое ощущение, что сотрясаются самые основы этого места. Думаю, нам нужно быть осторожными здесь.

– Можешь сказать ей это сама, если отгонишь от нее этого мужлана. – Толкнув Налу локтем, Масха указала ей на Шри, которая поставила рядом с собой металлический шлем и корчила рожицы, отчего Орран засмеялся. Довольная его откликом, Шри небрежно бросила шлем в центр залы.

Предупреждающий крик Налы прозвучал слишком поздно. От удара древние камни сдвинулись, все задрожало, пол треснул, и они упали в темноту.

 Шри приоткрыла глаза и поняла, что катится по каменным плитам, как по ковру, а вокруг видны проблески света. Сверху рухнуло толстое одеяло пыли. Протянув руку, она пыталась нащупать опору и смогла ухватиться за край платформы, а потом и вовсе прислониться спиной к деревянной колонне, чтобы не упасть. Окончательно придя в себя, она прислушалась к звукам и услышала писк. Шри улыбнулась: господин Номном вновь обманул смерть. Самая удачливая крыса в мире.

Свет, просачивающийся сквозь сломанный потолок, неохотно освещал пространство вокруг. Обугленные и покрытые ржавчиной колонны уходили во тьму – похоже, это помещение простиралось на многие лиги.

Вытерев грязь с лица, она заметила, что к ней ползет Орран, на плече у которого сидит господин Номном. Шри не смогла удержаться от смеха.

– Мой герой!

Но смех оборвался, когда она увидела, что Орран смотрит не на нее, а на что-то у нее за спиной. Медленно повернувшись, она наконец смогла окинуть взором деревянный столб, к которому прислонилась. Думаю, теперь никто не будет ругаться за то, что я все это натворила.

Это был не столб, а крест в форме буквы X, ростом с три Аджат. На кресте, сделанном из полированного черного кремня, были написаны слова на неизвестном языке. А в центре перекрестья находился труп – руки широко раскинуты, ноги пробиты насквозь. Вокруг шеи был туго затянут шипованный ошейник, через кольца которого была продета огромная, туго натянутая цепь, заставлявшая пленника держать голову вскинутой вверх. Огромные гвозди, вбитые в ладони и лодыжки, блестели – но не от тусклого света, льющегося сверху, а от ослепительного блеска драгоценного камня, который был вживлен в лоб мужчины. Драгоценного камня, сделанного из кристаллов кварца, все еще переливающегося всеми оттенками от голоса Шри.

– Труп Ману… – прошептала Шри.

Неповрежденное тело Ману казалось сморщенной оболочкой, удерживающей увядшие мышцы и сухожилия. Его кожа была белой, или скорее того цвета, что получается при отсутствии всех цветов. Его лицо было бледным и мудрым, а еще казалось безумно одиноким. Возможно, из-за того, что у него были зашиты глаза. Изо рта торчало оперение стрелы, вышедшей наружу чуть ниже правого уха. Разорванные мышцы на лице отливали багровым цветом. В груди торчали многочисленные стрелы, и там же были выцарапаны когтями слова.

– Мы нашли его, – сказала Шри, встав на цыпочки и коснувшись ладонью груди Ману.

А потом она закричала. Ибо под своей ладонью она почувствовала слабое сердцебиение Ману.

 Масха почувствовала, как в ее сердце забилась надежда, когда Паршурам обнажил свой топор. Он должен был освободить беднягу, но все, что сделал Паршурам, – это лишь отбросил лезвием топора пряди волос Ману, упавшие ему на грудь, а затем кивнул Нале, чтобы та записала пророчество на груди Ману.

– Наконец-то ты нашел хоть кого-то старше себя, – сказал Нар Ад. – Может, присядете, выпьете чаю, поворчите о том, какой золотой век был раньше и как все сейчас пришло в упадок?

Паршурам не ответил, но Масха пожалела, что сам он об этом не подумал. Она подошла к живому трупу и повела ладонями по его телу, прокладывая извилистую дорожку мимо стрел, торчащих из его боков.

– Как он до сих пор жив? Он тоже чирандживи?

– Чирандживи бессмертны, но их можно убить, сестра Масха, – откликнулся Нар Ад. – И они стареют, скажем, раз в сто лет или около того. Ну или Паршурам красит волосы солью. – Нар Ад подошел прямо к Ману: голова его доставала до грудины пленника. – Но Ману, кажется… нельзя убить. Благодаря воздуху в венах, который замораживает время, его заразе, его болезни и магии сферы, вросшей в его череп, он действительно бессмертен. Смерть и Ману теперь – две параллельные жилки. Всегда рядом, никогда не встретятся.

– Тогда где остальные из этого города? – спросила Нала, отложив перо.

– Мертвы. Сосуд Календулы поглотил их всех. Потребовалась жертва Первых саптариши, чтобы очистить Айран Мачил от чумы – хотя за последние две эпохи произошло три ее вспышки, на целых три больше, чем было бы, если бы Ману, – имя его Нар Ад выплюнул зло, совершенно для него нехарактерно, – спас свой народ вместо того, чтобы стремиться к личной славе, вместо того, чтобы спасти какое-то отдаленное будущее. О, он пытается заговорить. Ачарья, хочешь послушать древнюю мудрость?

Паршурам пожал плечами. Масха поспешно достала ножницы из сумки Налы и, забравшись на плечо Оррана, разрезала ими стрелу, застрявшую во рту Ману. А затем обеими руками осторожно вытащила обе половинки стрелы: по ее пальцам стекала бесцветная кровь.

– Клевещешь зря ты на меня, – прохрипел Ману на древнейшей форме санскрита – на языке, который был крайне грубым переводом Первого языка, что было удивительно, учитывая, что санскрит появился после Ману. – Ведь стадо мое пало, и разум выжжен от огня, когда душа устала.

– И те, кто его убил, любезно оставили тебя в живых? – спросил Нар Ад.

Ману коротко рассмеялся. Было странно видеть, как он говорит, все так же зажмурившись, вздернув голову вверх, ведь цепь не давала ему пошевелиться.

Смешная шутка, здесь годами отныне навсегда прикован,

Но время спит здесь, и отныне неведома мне гонка сроков.

– Ты помнишь Сына Тьмы, Провидец миров? – спросил на