Танец теней - Гурав Моханти

пропала, будто и не было, – ибо в этот миг из переулка хлынула волна плоти и камня, расползаясь вокруг и заполняя площадь перед ними. Из толпы ужасных тварей выступила Каменная Девушка, единственная из них, кто сидел верхом на лошади, изможденной и тощей. Она вытянула в их сторону длинную тонкую руку и коротко рявкнула. Это был не крик. Это был приказ. Сотни каменных лиц разом уставились на беглецов. И не успела Нала опомниться, как Паршурам, одной рукой держа ее на плече, а второй размахивая топором, ворвался в эту пелену забытого человечества.  Нар Ад мог лишь надеяться, что Паршурам простил его прошлые проступки и не оставит его позади, поскольку бард едва поспевал за воином. Задыхаясь, он бежал за ним, дрожа от страха, чувствуя, как сбивается с ритма дыхание, и видя, как сверху за ним гонятся его отражения, а снизу – ужасные чудовища. Впереди же размахивал топором Паршурам – пусть он никого и не мог убить, но, по крайней мере, заставлял чудовищ держаться на удалении.

Они мчались вперед, как олени, спасающиеся от лесного пожара, не думая ни о чем, кроме того, что им надо выбраться. Искры и камни танцевали в воздухе – Паршурам мощным потоком прорубал путь их реки меж утесами каменных тварей. Его и самого уже успели ранить – слишком уж ему мешало бьющееся в конвульсиях тело Налы на плече. Руки, ногти, мечи прочертили на доспехах Паршурама дороги, а там, где каменные твари добрались до тела, сочилась древняя кровь.

Но почему на них напали? Если они были теми, кто выжил здесь, почему просто не попросили о помощи? Если бы они не нападали, Нар Ад бы с радостью им помог, но он сомневался, что найдет способ донести до них эти мысли, – и лишний раз в этом убедился, когда увидел, как стоящая неподалеку Каменная Женщина, вырвала кусок живота у валяющегося на земле Джааха – наемника Чалаккхи.

Достаточно было представить, что здесь находятся бедные души, запертые навечно, неспособные умереть, неспособные жить,– и становилось ясно, почему они питали ненависть к чужакам, которые оставили их. Песнь камня, улыбнулся он, чувствуя, как в голове начала складываться мелодия. Идеи всегда приходят не вовремя. И он уже начал обдумывать эту мелодию, как Паршурам нанес размашистый удар по шее Каменной Девушки, так что в глаза Нар Ада брызнула кровь. Впрочем, он уже этого не видел, потому что в него врезалось тело самой Каменной Девушки, – мир, заполненый гортанными криками тварей, закружился, – и они покатились по полу, как любовники, пока он не оказался сверху.

Ведомый инстинктом, Нар Ад ударил Каменную Девушку по голове лирой – раз, второй, третий, – оттолкнул ее в сторону, вскочил, а затем трижды ударил по затылку для пущей убедительности.

– Получи Лиру Вайкуншарда, сука! – Он вызывающе потряс лирой, а затем, осознав, что творит, поспешно принялся извиняться перед реликвией за проявленное неуважение. А когда он поднял глаза, то понял, что его от Паршурама отделяет уже целая шеренга Каменных Людей. Проклятье.

Паршурам, по другую сторону шеренги, с Налой на плечах и топором в руке просто смотрел на них. Потому что их было слишком много. Слишком много. И все же он попытался вернуться, но его уже окружили другие Каменные Люди. Паршурам пытается вернуться за мной. Я знал, что в душе он слабак.

– Эй, старина! – крикнул Нар Ад, стаскивая с головы цветочную нить, скреплявшую его волосы. – Мир или солдат?

В глазах Паршурама открылся мир боли.

– Беги!– закричал Паршурам. Но зачем? Бег подарил бы несколько дополнительных минут жизни, но он тогда бы умер уставшим. Нар Ад не был бегуном. Он был любовником. Он был Нар Адом – бардом – и потому знал: то, что ждет впереди, нужно встречать стильно. А для него стильным было бы спасти мир песней.

– Передай от меня привет Сыну Тьмы.

Паршурам лишь кивнул, рубанув топором двух Каменных Людей, которые подошли к нему слишком близко, а затем повернулся и побежал к горизонту, стараясь обогнать заходящее солнце. Надеюсь, он доберется до пляжа вовремя. Нар Ад провел ладонью по лире, и в голове всплыли лукавые слова Ману. Сыграй для света солнечного в мире. Нар Ад усмехнулся. И, положив пальцы на струны, он понял, этот ублюдок Ману с самого начала знал, чем все кончится. И, вспоминая мандалу Земного Элементаля, единственную, которую он знал, он запел в последний раз.

Воздух вокруг лиры задрожал и искривился. Вокруг струн закружился поднявшийся с земли пепел. Третья чакра в его солнечном сплетении проснулась, и он почувствовал, как превращает звук в некую энергию – разрушительную энергию, заставившую застонать измученную землю вокруг него. По крайней мере, это отвлечет Каменных Людей от преследования Паршурама.

– Вечная жизнь в сплошном одиночестве. Воздвигли мы стены и бросили тебя.

Где-то рычал и кашлял Каменный Люд – они словно бы ему даже аплодировали. Он украдкой приоткрыл глаза.

По стенам зданий вокруг начали змеиться трещины. Земля дрожала под его сандалиями, а в воздухе раздался грохот и вопли. Каменные Дети с воплями бросились в разные стороны, но Каменные Мужчины и Женщины все же остались. Как и его отражения.

– Но мы были высечены из одного камня, братья. Но мы должны были утонуть, а вы должны были взлететь.

Музыка лиры лилась вокруг него, взметая с земли гейзеры смолы и пыли. И мир дрожал от криков Каменных Людей и песни Нар Ада, а потом песня внезапно оборвалась, так и оставшись незаконченной: последняя строчка просто повисла в воздухе.

– О, правду говорил старый воин, мое пение разрушило город, бессмертный город Айран Мачил.

Интерлюдия

Приключения Вахуры

I

Было довольно легко понять, что царевна Балха была, мягко говоря, недовольна. Как позже шептались женщины, стоявшие ближе всего к разыгравшейся сцене, она назвала Бхагадатта мошенником, которого следовало бы заковать в цепи, и совершеннейшим лжецом. И если кто-то задается вопросом, разгневался ли на это Бивень Древесных городов, ответ остается окутанным тайной, поскольку царевну тут же увела прочь ее гувернантка, которая, кажется, бросала вызов всем пословицам, связанным со старостью. Было вполне разумно предположить, что Бивень и принцесса расстались не на лучшей ноте и что планы Вахуры, звучащие как «втереться в доверие к Бивню и спросить у него: „Мой дорогой друг, готовы ли вы пожертвовать свитками дэвов, чтобы спасти мир?“»,