Танец теней - Гурав Моханти

он хотел? Может, он хотел добиться чего-то от Балха? Планировал взять ее в заложницы? Шквал предположений бушевал в голове Вахуры, и она решила остановиться на наименее раздражающей мысли.

– Я не люблю, когда меня обманывают.

– Я… – Он опустил глаза, уставившись себе под ноги, и внезапно на сердце у Вахуры потеплело. Багор, казалось, искренне раскаивался, и, учитывая, что она и сама обманывала его, прибыв на Конклав, утверждать, что она придерживается высоких моральных принципов, было сложно. И даже если бы он не продолжил, она бы все равно простила его. – С моей стороны было несправедливо заставлять вас говорить со мной так откровенно, не зная, кто я такой, но я не жалею об этом. Я действительно хотел, чтобы вы поговорили со мной без притворства, но не из злого умысла… а просто потому, что мне было интересно познакомиться с вами. Но, какими бы благородными ни были мои цели, они не способны убрать пятно, оставленное теми методами на пути, по которому я шел к этим целям. За это я приношу свои извинения. Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы загладить свою вину?

Отдай мне свитки дэвов. Она уже собиралась сказать именно это, как вдруг почувствовала, какой у нее неприятный запах изо рта. Искры! Элла была права. Зачем я съела маринованный огурец? Какая разница, Вахура? Помни, зачем ты здесь. Но что, если он спросит, зачем ей свитки дэвов? Я солгу, как делала до этого. И возникшие перед внутренним взором окровавленные глаза матери избавили ее от чувства неуверенности.

– Есть кое-что…

– Кузен, – раздался невозмутимый голос. К ним шагнула госпожа Сокарро. – Вас ждут на Конклаве. По традиции Переговоры у Очага должны были начаться в ближайшее время. Кшарьям не понравится, если их ужин начнется слишком рано лишь потому, что вы находитесь здесь, – сказала она, вежливо глядя на Вахуру. Так же вежливо, как смотрит тигрица, когда подкрадывается к хромоногому оленю.

– Царевна Вахура, госпожа Сокарро Синх, моя кузина и глава Тернового Дозора…

Но Сокарро не дала ему договорить:

– Идите, иначе они подумают, что мы пытаемся заставить их уйти.

Бхагадатт, казалось, собирался возразить, но Сокарро вновь перебила его:

– Я позабочусь о том, чтобы в ваше отсутствие балханке не причинили вреда. – Ее тон не внушал доверия.

– Конечно, – сказал Бхагадатт. – Спасибо, кузина. Рад был пообщаться, царевна. – Он поклонился и ушел.

– С вами все в порядке, царевна? – спросила Сокарро. Длинные волосы скрывали то, что оставалось от ее ушей, но не могли скрыть следы ожогов вокруг стального носа. Загрубевшая кожа над губой говорила о муках, что ей пришлось перенести.

– Я чувствую себя разъяренной мышью, пытающейся постоять за себя среди айраватов, – сказала Вахура, осторожно пряча кисет в карман и вытирая руки платком.

Сокарро улыбнулась, но верхняя губа осталась неподвижной, и это придавало ее лицу вечно лукавое выражение.

– Я как-то пробовала мясо айравата. После того как снимешь шкуру, мясо надо размягчить. А вот мышь – это деликатес. Но вы задыхаетесь. Я подозреваю, что это из-за момо. Могу я предложить вам севайян, чтобы потушить огонь? – Она зачерпнула маленькой керамической миской холодного пудинга и протянула ей. – Но, если вы беспокоитесь о своей талии, лучше его не пробовать.

Вахура вспомнила о семи момо, которые уже съела, и думала отказаться, но тут она увидела содержимое миски: тонкие нити пшеничной вермишели танцевали в озере густого молока вокруг кусочков миндаля и золотистого изюма. И выглядело это очень вкусно.

– Думаю, не очень.

– Везет некоторым.

– Вы так беспокоитесь о своей талии? Но вы же само совершенство. Когда я вас увидела, ваше очарование просто повергло меня в панику, и я могу только представить, какой эффект это производит на мужчин.

– Меня больше интересует, как просочиться в самую узкую дыру, чтоб выловить любого из убийц. Последним был десятилетний мальчишка.

– Убийц? Они охотятся за Бивнем?

– Если за вождем не охотятся наемные убийцы, значит, он плохой вождь. Древесный народ весьма недоволен тем, что Бивень наводит мосты с вашим родом по ту сторону Ганги. Груз воспоминаний наших предков тяжелым грузом ложится на наши веки, закрывая те перспективы, которые видит наш Бивень. Мы доверяем ему. Он хороший Бивень, но есть люди, которым нравится выражать свое недовольство кинжалами. – К этому времени они подошли уже к самому краю зала и сейчас наблюдали за сверкающим голубым костром, горящим холодным пламенем. – Вам, должно быть, любопытно, почему я решила сопровождать вас.

Внезапное изменение темы застало Вахуру врасплох, но она, честно говоря, не придала этому значения – слишком уж была занята едой. Рот был набит севайяном, так что царевна понадеялась, что простого кивка хватит. Так и случилось.

– Я защищаю Бивня, и поэтому человеческая девушка, которая, кажется, очаровала его на прошлой неделе и заодно отвлекла от его обязанностей, естественно, меня заинтересовала.

Очаровала? Она? Что это значит? Бхагадатт тоже знал о свитках дэвов? О, чушь собачья! Неудивительно, что он был добр к ней! А если у него их нет? Или ему нужно было, чтобы она их расшифровала? Кто знает, какие секреты скрываются в текстах свитков дэвов? Это трактат о человеческом теле, а не о морфологии ракшасов. А может, он планировал использовать их, чтобы разгадать какой-нибудь безумный метод подчинения человечества? О, неужели Сокарро думала, что Вахура собирается его убить? В голове Вахуры роилось столько мыслей, что ей даже как-то повезло, что она не подавилась десертом. Но прежде чем Вахура успела придумать ответ, который бы не раскрывал ее тайны, к Сокарро подошел посыльный и что-то прошептал ей на ухо.

Изобразив на лице заученную улыбку, Сокарро повернулась к Вахуре:

– Члены царской семьи направляются на Переговоры у Очага во Дворе Грез. Похоже, Бивень приглашает вас лично, – сказала Сокарро, забирая у нее из рук миску с севайяном и передавая ее посыльному.

– Меня?

Переговоры у очага были обычным делом на подобных мероприятиях – там собирались самые влиятельные мужчины и женщины всего мира, дабы поговорить о политике и показать свою значимость. Вахура совершенно не ожидала, что туда пригласят простую внучку царя.

Сокарро перевела на нее ленивый взгляд:

– Я удивлена не меньше. А теперь пора возвращаться к айраватам. Смотрите, чтобы вас не затоптали.

II

– Мы отклоняемся от темы! – выкрикнул Кичак из Матсьи, пролив вино на свой кремовый камзол и запачкав вышитую на груди рыбу – символ Матсьи: существа, которое отец призвал, чтобы спасти мир от Великой Скорби.

– Как я уже говорил, теперь, когда Матхура… на грани разрушения, прости, что я так говорю, дорогая.–