Танец теней - Гурав Моханти

Он поклонился госпоже Асмаи, которая коротко кивнула в знак признательности.– Мы видим, что мир стоит на пороге новой войны между Союзом Хастины и империей Магадх.– Кичак потянулся за треугольным пирожком, наполненным мясом, картофелем и горошком – и все это приправлено тмином и куркумой.– Эти самосы восхитительны! – Он ел с аппетитом, облизывая пальцы и смахивая крошки с бороды. – Так что женам делать? – спросил он. – Неужели мы будем пережидать новую войну, которая изменит облик нашего королевства? – снова спросил он, и казалось, что он готов сам подтолкнуть всех к этой новой войне.

– Если бы только разговоры о войне могли привести к войне, то дэвы, без сомнения, вернулись бы на спинах летающих ящериц, – выпалила Вахура. Фраза сорвалась с ее языка, как покатившийся по столу кубик для игры в кости, прежде, чем она успела ее поймать. – Я… Я приношу свои извинения.

Матриарх Читрана из Манипура повернулась и глянула на Вахуру – возможно, ее даже впечатлили эти слова, но разглядеть это через вуаль на ее лице было невозможно. Сокарро прищурилась и скрестила руки на груди, словно не веря, что Вахура сейчас не отступится от своих слов. Кичак уставился на Вахуру так, словно она была рештом, прикоснувшимся к стали. Даже сидя этот грубиян казался просто огромным – вероятно, на портных в Матсье приходилось тратиться безмерно.

– Поразительно, как женщина может придерживаться мнения, настолько противоречащего логике, что это просто восхищает, – сказал Кичак, приподняв брови. – Вот почему мы никогда не приглашали молодежь на наши беседы на прошлых Конклавах, – вежливо продолжил он – и это была та вежливость, которая служит завесой снисходительности.

Бхагадатт прочистил горло. На мгновение Вахура подумала или, может быть, даже понадеялась, что Бхагадатт научит грубияна хорошим манерам. Но, увы, ее надежды пошли прахом.

– Боюсь, я склонен согласиться с царевичем Кичаком, – сказал Бхагадатт. – Похоже, беды нашего королевства еще далеки от завершения. Хастина и Магадх, похоже, действительно вышли на тропу войны. Боюсь, принцесса Вахура, вы ошибаетесь.

Ошибаетесь? Она ошибается! Теперь, когда эти слова прозвучали от него, пути назад не было. Ложь, смех, вина и стыд – все это бурлило в ней, как пузырьки в кипящей воде. Вахура больше не могла сдерживаться. Однако первой заговорила матриарх Читрана.

– Возможно, Бивень сможет проиллюстрировать свою точку зрения. Почему он считает, что великая война между двумя самыми могущественными силами неизбежна?

– Экономика,– сказал Бхагадатт, поднимаясь со стула; его худощавая фигура возвышалась над всеми присутствующими, и Вахура поняла, что волосы у него гораздо длиннее, чем у любого из мужчин в этой зале.– Если и когда Матхура, – он бросил извиняющийся взгляд в сторону госпожи Асмаи, – погибнет в Войнах Ямуны, то кто, я спрашиваю вас, возьмет на себя управление Королевой Торговых путей? Матхура расположена слишком удобно и близко, чтобы Хастина могла пренебречь восхитительной перспективой уютно укрыть ее своими крыльями. Но нет, именно Магадх заявит о своих правах, если того пожелает император, что превратит все это дело в досадную занозу в боку Хастины. До сих пор Корова служила прекрасным буфером между Орлом и Львом, и если у Коровы отрубят рога, кубок мира падет, и пролитую кровь будет уже не вернуть.

– Верно,– вмешалась Вахура раньше, чем Бхагадатт закончил произносить последний слог.– Матхура расположена в хрупкой точке между двумя гигантами. Но почему это должно быть проблемой, если Матхуры больше не будет? Осмелюсь предположить, что, если и когда император все-таки захватит Матхуру, он сровняет ее с землей. Город превратится в руины, а торговые пути останутся открытыми для всех. Никаких налогов. Никаких сборов. Свободный поток торговли. Как и должно быть, со всем моим уважением к госпоже Асмаи.

– Пожалуйста, продолжайте, как будто меня здесь нет, – откликнулась госпожа Асмаи из Матхуры, прежде чем сделать крошечный глоток из бокала, – тем более что вы так и говорите.

– Конечно, разве балханка может сказать иначе! – заявил Бхагадатт, и многие откликнулись надменным фырканием. – В конце концов, ваш любимый метод ведения войны – торговля своими товарами, не так ли? А потом за этим следует бесцеремонный демпинг для несчастных, доверившихся вам царств. Но даже если бы я согласился с тем, что вы говорите, это мало что значит для предотвращения неизбежного столкновения между Союзом Хастины на Севере и Империей на Юге. А как насчет военно-морского соперничества? – Он повернулся к жрецу Унни Этрала, который в отсутствие царевича Сахама Дева был, к удивлению всех остальных присутствующих, приглашен на эту беседу. – Почему империя расширяет свой военно-морской флот, когда, по сути, у нее нет выхода к морю?

– Вы используете слово «военно-морской», Бивень, – вмешалась Вахура, – но лучше использовать слово «торговый». Возьмем, к примеру, три великих морских царства – Калингу, Хастину и Древесные города. Между ними долгие годы существовала договоренность – пусть и неофициальная – о размере их флотов в Калинганском море. Если Магадх присоединится к этому морскому танцу, они придут к такому же взаимопониманию. Море огромно, и конкуренция полезна для благополучия рынка. Я имею в виду, что из того, что Балх решил присоединить к своим караванам несколько слонов, вряд ли вы пошлете на нас войной своих айраватов из страха потерять свое превосходство в слоновой кости.

К этому времени уже вся зала следила за поединком на словах между царевной Балха Вахурой и Бивнем Камрупа Бхагадаттом.

– А как же Хастина? Кажется, она все ненасытней требует новых территорий, – парировал Бхагадатт.

– Вороны, принесшие вам эти вести, скоро умрут от старости – и это вполне понятно, учитывая, как трудно добраться до Камрупа, – фыркнула Вахура, вызвав смешки у собравшейся компании, и добавила: – Но Хастина по уши занята собственными гражданскими распрями.

Шалья выразительно заломил бровь, а Накул выпрямился, но спорить никто не стал.

– Тем не менее, – продолжала она, – в последнее время эти споры разрешались без поднятия копий. Совсем недавно, когда Хастина оказалась отрезанной от Анги и не имела возможности торговать с нею, она достигла соглашения с Панчалом и получила доступ к Восточной дороге. Если люди готовы действовать цивилизованно, я не вижу – пусть я и не оракул, – но я не вижу причин для возврата к обычаям войны.

– Зачастую самые цивилизованные королевства тратят на войну больше всех, царевна, – сказал Бхагадатт, снова поворачиваясь к жрецу Унни Этрал. – Приношу свои извинения, но я все же хотел напомнить, как барды ласково называют императора: Джарасандх Завоеватель – и он завоевывает царства, а не сердца. Магадх всегда был агрессивен, когда дело касалось захвата земель. Просто раньше это делалось мечами. А теперь –