"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 - Александра Шервинская

оно словно откликнулось, послав мне волну тепла, – я должен его ненавидеть, ибо он виновен в смерти моей сестры. Да и вообще… Я был не слишком приятным человеком, но по сравнению с магистром я просто идеален. Мне всегда хотелось отомстить ему, но сейчас… когда я стал тем, кем стал, это кажется мне уже не таким важным, да и сама ненависть словно выцвела, растворилась. Наверное, раньше я решил бы, что моя встреча с магистром здесь, в сердце Франгая – случайность, но теперь я понимаю, что это всё звенья одной цепи.

– Занятный узор сплетает судьба, – философски заметил Повелитель мёртвых, – ваши судьбы переплетены гораздо теснее, чем сейчас кажется и тебе, и ему. Я не вправе сказать многое, но могу лишь заверить тебя, что ваши нити судьбы идут рядом так далеко, как я способен видеть. Вы не станете друзьями, но и разойтись не сможете, это уже не изменить. Вы не раз будете рядом стоять на грани смерти, уж в этом можешь мне поверить, Келен, не раз захотите друг друга убить, но не сделаете этого. Большего я тебе, к сожалению, сказать не могу.

– Ты назвал меня Келеном, – я не смотрел на Шегрила, но почувствовал его понимающий взгляд, – несмотря на то, что ты теперь знаешь моё настоящее имя. Почему?

– Потому что того Реджинальда фон Рествуда, о котором ты мне говорил, уже больше нет, он окончательно умер в Оке Тьмы, и на смену ему пришёл ты, Келен, будущий Повелитель Франгая.

Глава 12 (начало)

Каспер

Я смотрел на аккуратно упакованный рюкзак, снова и снова перебирая в памяти всё, что мне нужно взять с собой, без чего я просто не выживу в ледяных пустошах севера. Тёплая, но невероятно лёгкая куртка с двойным капюшоном – внутренним меховым и наружным непромокаемым, высокие сапоги с таким же двойным нутром и прочной шнуровкой, несколько магических фонариков, запас еды, накопительный амулет с водой – не тащить же на себе ещё и бутыль – и специальный, созданный умелицами обители аварийный точечный портал. Нож, больше похожий на короткий меч или широкий кинжал. Естественно, не простой, а заговорённый и в каких-то там эликсирах выдержанный, я не вникал, если честно. Не потому что не интересно, а потому что магия дочерей Безмолвной всё равно никогда не станет мне подвластна.

Вроде бы ничего не забыл…

С того утра, когда состоялся наш разговор с настоятельницей, прошла почти неделя, до отказа наполненная делами. Я с помощью сестры Леониды, исполнявшей в обители функции библиотекаря, обложился всеми книгами, в которых была хоть капля информации о севере пустоши. Из сотен разрозненных фрагментов я пытался сложить более или менее полную картину того, что может ожидать меня там, куда никто в трезвом уме и твёрдой памяти не лезет. Рассматривал бестиарий и изучал привычки обитающих в снегах хищников, чтобы понимать, как и с кем следует себя вести.

Когда в конце нашей в высшей степени занимательной беседы я сказал матушке Неллине, что Ирманская обитель для меня является лишь перевалочный пунктом, она долго молчала и задумчиво рассматривала меня, словно видела впервые. Мне даже стало неуютно под этим пристальным взглядом: казалось, что настоятельнице видны все мои мысли и чувства, даже самые тайные.

– Для чего тебе это, Каспер? – внезапно спросила она, когда я уже решил было, что мы так и просидим до вечера в полном молчании. – Только не рассказывай мне о том, как глубоко ты обеспокоен будущим этого мира, потому что я всё равно тебе не поверю.

– Это моя плата за то, что может ждать меня в перспективе, – неожиданно для самого себя почти честно ответил я, – можно сказать, что это мой экзамен. Справлюсь – у меня будет будущее, за которое можно побороться, не смогу – так и останусь в снегах пустоши.

– Ты откровенен, – она прищурилась, – это достойно уважения, как и твоё решение пойти на риск ради будущего. Пусть для тебя на первом месте твой собственный интерес, но он очень удачно совпадает и с нашими целями, да и вообще – неплохой расклад получается.

– Что вы знаете о Треворе, который, если я правильно понимаю сложившуюся ситуацию, и стоит за всеми мрачными событиями? Ну, кроме того, что его когда-то вызвал в наш мир Максимилиан, и что именно ему мы обязаны временным отсутствием императрицы и её дочери.

Настоятельница долго молчала, то ли собираясь с мыслями, то ли отфильтровывая сведения: что говорить мне, а о чём лучше промолчать.

– Как и когда Тревор появился во дворце, никто не помнил, во всяком случае, Бетти не могла точно сказать, видела ли она его вообще хоть раз, – наконец-то неспешно заговорила матушка Неллина, – а у Максимилиана, как ты понимаешь, никто спрашивать не отваживался. Тем более что прямых доказательств, что император причастен к его появлению, не было.

– Я не могу ничего сказать, так как в то время меня во дворце не было, – я действительно при всём желании не мог никак пересечься с этим Тревором.

– А потом выяснилось, что он вместо того, кому это было поручено, регулярно наведывался в маленький охотничий домик, спрятанный в самом центре неприступного Франгайского леса, выдавая себя за посланца императрицы. Когда эта информация вскрылась, Тревора уже не было ни во дворце, ни где-либо ещё.

– И, разумеется, человек, вместо которого наш хитрец наведывался к Лиз, уже был мёртв или исчез в неизвестном направлении, – я даже не сомневался в том, что Тревор устранил все угрозы.

– Именно так и было, – кивнула настоятельница, – бедолага наложил на себя руки, когда понял, какую ошибку совершил. Причём сделал это таким замысловатым образом, что даже Повелитель мёртвых не смог ничего у него узнать: просто не у кого было, энергетическая сущность этого негодяя исчезла.

– Как исчезла? – я с неприкрытым удивлением взглянул на матушку Неллину. – Разве такое возможно?

– Как оказалось – да, – поморщилась старая монахиня, – а потом всё потихоньку утихло, Максимилиан казнил десяток ни в чём не виноватых свидетелей, запретил произносить имя Тревора, и все сообразили, что самым полезным для здоровья будет просто сделать вид, что его никогда и не существовало.

– А как он смог устранить Лиз? – у меня по-прежнему не складывалась полностью картина тех давних событий.

– Он сделал так, что Лиз увлеклась им, – пояснила монахиня, – он сумел вскружить голову девочке, которая всю жизнь провела вдали от двора и была наивна и доверчива. Он убедил принцессу бежать с ним, чтобы потом упасть к ногам императора