Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

показалось, что у меня действительно сейчас слезет шкура. Но, оказавшись перед выбором – окунуться или стоять перед Киерой голым, – я все же предпочел боль глупому положению.

Очень жарко, жуткая вонь. Я чертовски надеялся, что оно того будет стоить.

Отмокать в горячей пузырящейся воде – странное дело; первое прикосновение обжигает, потом понимаешь, что выдержать можно, а минут через десять или около того снова становится слишком горячо. Понятия не имею, почему так; знаю лишь, что очень хотел выбраться, но Киера пригрозила запихнуть меня обратно, а я сейчас не сумел бы ей помешать. Лойош решил, что сцена вышла очень смешная.

Я кипятился там еще минут пять, потом Киера откуда-то извлекла полотенце и сказала:

– Вот так хорошо.

Я встал и завернулся в полотенце.

– И сколько волшебников понадобилось, чтобы так нагреть всю эту воду?

– Нисколько, – ответила она. – Природные источники.

Я заглянул ей в глаза, пытаясь понять, шутит она или как, но разгадать не сумел и оставил вопрос в стороне.

– Как ты себя чувствуешь? – пожелала она выяснить.

– Ошпаренной тушкой.

– Верю.

– Но на самом деле не так уж дурно.

– Вот и хорошо, – кивнула Киера. – А то говорили, мол, выходцам с Востока не под силу вынести такую жару, у них сердце разорвется. Правильно я не поверила.

У меня глаза на лоб полезли, а она мило улыбалась. Я покачал головой и решил побыстрее обо всем этом забыть.

– Иди отдохни, – сказала она, пока я одевался. – Я попробую добыть для тебя чуток полезных сведений, а потом подумаем, что делать дальше.

Странно, но я, кажется, был готов отдохнуть. Болеть ушибы еще болели, но я расслабился и немного осоловел. Пожалуй, даже не «немного» – не помню, ни как поднимался по лестнице, ни даже ложился в постель; разве что Лойош что-то там проворчал, и мне это тогда не показалось смешным.

* * *

Когда я проснулся – неизвестно сколько часов спустя, снаружи было темно. Сверившись с Имперской Державой, я узнал, что до рассвета еще несколько часов, а сверившись с собственным телом, я узнал, что оно еще болит. Логика и опыт убедили меня, что болит куда меньше, чем должно бы, но утешением это служило слабым. Впрочем, что-то в этих горячих ваннах все же есть.

Я встал и осторожно – очень осторожно – сделал то, что вспомнил из упражнений «для разогрева», которым учил меня дед, когда обучал фехтованию. Он сказал, что от этих упражнений задеревеневшие мышцы расслабляются безо всякой магии. Полного комплекса я проделать не смог – ребро громко протестовало против многих позиций еще до того, как я в них перемещался, – но и то, что сделал, похоже, помогло. Двигался я медленно, больше часа аккуратно вытягиваясь под фоновые замечания Лойоша насчет моей будущей карьеры в качестве танцора. Я в ответ сделал несколько замечаний о его будущей карьере в качестве настенного украшения, но он ничуть не испугался.

Я собирался во Дворец, но Лойош заметил типа, который мог оказаться джарегом. Я подождал за дверью, пока они с Ротсой изучали местность и в итоге нашли кружной путь в обход опасного места, где я не попал бы под наблюдение. Нет, я не знаю, был ли то джарег; и если да – не знаю, собирался ли он только наблюдать или задумал нечто большее. Но я не был расположен испытывать судьбу.

Сквозь Дворец я прошел так, словно занимался этим всю жизнь; крыло Иорича, улица, Дом Иорича. На двери не было никаких загадочных записок, а Лойош сообщил, что Перисил внутри – или же там кто-то, способный дышать в точности так же. Однажды Лойош мне целую лекцию прочел, как опознавать людей по тембру дыхания; вежливости ради я выслушал.

Я хлопнул в ладоши, а чуть погодя хлопнул снова. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы он смог на меня взглянуть, потом адвокат проворчал нечто вроде приветствия и открыл дверь пошире. Мы расселись по стульям.

– Занятой у вас выдался денек, – сказал Перисил.

Либо его наблюдательные способности не простирались так далеко, чтобы отметить, как медленно я двигаюсь, или как осторожно сажусь, или фиолетовые отметины у меня на физиономии; либо же он просто не хотел об этом говорить.

– Вы о чем? – спросил я.

– Час назад мне сообщили, что рассмотрение дела Алиеры временно приостановлено, поскольку Империя проводит «дальнейшее следствие».

– Хм. А это хорошо?

– Не знаю, – проговорил он; его необычные глаза чуть сузились, и он наклонил голову. – Что вы сделали?

– Поговорил с Военачальницей. У нее, похоже, был совместный план с императрицей, как не допустить казни Алиеры, – и я объяснил, почему такой план не сработает.

Он сел поудобнее.

– Ага! Что ж, это, по крайней мере, дает нам понять, что ее величество не желает казнить Алиеру.

– Это мы и так знали.

– Ну, пожалуй, да.

– А будет ли настоящее следствие, или они просто говорят так, чтобы затормозить дело?

– И то и другое. Настоящее следствие проводится, но оно не касается Алиеры и использования доимперского волшебства. Их интересуют события в Тирме.

Я откинулся назад, отчего ребра отозвались вспышкой протеста, и попытался понять, что же это может в точности значить. Не сумел.

– Слишком тут много всего замешано, – проговорил я.

– Да. И в нашем случае – все, если мы сумеем провести связь, и ничего, если не сумеем. Но в настоящее время мы ничего не сможем сделать, пока не будем знать, намерена ли Империя по-настоящему рассмотреть дело Алиеры.

– Я бы так не сказал.

Он поднял брови.

– Продолжайте.

– Я просто имел в виду, что мы, возможно, ничего не сможем сделать в смысле законов, но с моей стороны…

– То, о чем вы мне не скажете.

– Да. С моей стороны есть кое-что, что вполне можно поднять.

Перисил уставился на столешницу, потом поднял взгляд.

– Мне не нравится, когда от меня скрывают то, что может повлиять на дело.

– Всецело вас понимаю.

– Ладно, – проворчал он, – делайте то, что должны сделать.

Я кивнул и не стал упоминать, что и так намерен этим заняться вне зависимости от его мнения.

– Что-нибудь еще?

– Пока нет. Держите меня в курсе всех вопросов, о которых вы можете мне сообщить.

– И вы.

Он проворчал нечто утвердительное, я встал и вышел.

Адвокат так и не сделал ни одного замечания касаемо моей манеры передвижения.

* * *

Я пытался шагать так, как будто у меня ничего не болит; так я чувствовал себя менее уязвимым. Хотя, полагаю, толку никакого – любой мало-мальски стоящий убийца перед тем, как сделать свой