Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

Император постоял на мосту, глядя в темную глубину. Под широкими листьями лилий медленно проплывали оранжевые, белые, золотистые карпы. С поверхности пруда на него смотрел усталый старик. Белые волосы, землистая кожа, впалые щеки, сутулые плечи. Ота поднял руку, и близнец сделал то же самое, они будто поздоровались, как старые друзья.

Дом почти не изменился. На первом этаже стены по-прежнему раздвигались, превращая его в подобие беседки. Полированное дерево мягко поблескивало под осенним солнцем. Император невольно представил, что сейчас увидит на ступеньках Маати – шестнадцатилетнего мальчика, гордившегося коричневыми одеждами поэта. Или Хешая с широким жабьим ртом. Того самого Хешая, которого Ота убил, спасая невинные жизни. Или его прекрасного и таинственного раба – андата Бессемянного.

Вместо них на диване, обтянутом шелком, сидел Фарер Дасин с книгой в одной руке и трубкой в другой. Ота подошел без всякой торжественности, словно купец или рабочий, не обремененный тяготами высокого положения. Гальт закрыл книгу.

– Приветствую, высочайший, – сказал он по-хайятски.

– Доброго дня вам, Фарер-тя.

– Я тут один. Жена и дочь отправились куда-то во дворцы. Кажется, супруга одного из ваших придворных решила похвалиться богатством под предлогом, будто хочет спросить, хороши ли ее шелка.

– Трудно удержаться, если зрители достойные. Не думал, что Ана-тя проявит к этому интерес.

– Если честно, я тоже. Наверное, женщин мне никогда не понять.

Что скрывалось за легким панибратским тоном гальта – предложение мира или желание оскорбить? Вероятно, и то и другое. Над его трубкой поднимался дымок с запахом вишни и коры.

– Я вам не помешал? – спросил Ота.

– Нет, нисколько. Располагайтесь. Правда, слугу я отпустил.

Ота, император Хайема, развернул кресло с деревянной спинкой и сел лицом к гальту.

– Странно, что вы решили поговорить со мной, – заметил Фарер. – Мы ведь общаемся через мою жену и дочь.

Император ответил не сразу. В воздухе тоненько зазвенели комариные крылышки. Фарер Дасин ждал, пристально глядя на Оту.

– За последний год мы беседовали с вами не раз, Фарер-тя. Я никогда не отказывался от встречи. Что до ваших родных, то в случае с госпожой Дасин у меня просто не оставалось выбора: советники хотели отклонить мое предложение и я обратился за помощью к их женам. А ваша дочь пришла ко мне сама. Я ее не звал.

По серо-зеленым глазам Фарера догадаться о его мыслях было не проще, чем разглядеть, что лежит на дне морском.

– Зачем вы пришли, высочайший?

– Говорят, из-за того что вы дали мне корабли, ваше положение в Совете пошатнулось. Я хотел бы вам чем-нибудь помочь.

Дасин затянулся, обвел рукой пруд и дворцы. Когда он заговорил, слова поплыли по воздуху серыми облачками.

– Я всех подвел, знаю. Меня вынудили согласиться на союз с вами, многих других советников – тоже, и за это уважать меня не перестал никто. Кроме разве что жалкой горстки ваших искренних сторонников, но они и так не были обо мне высокого мнения. А вот за то, что я сдался и помог вам с флотом, – другое дело. Те, кто превозносил Ану за ее отповедь, теперь думают, что я игрушка в руках девчонки, которой нет и двадцати. И беда в том, что они правы.

– Вы ее любите.

– Слишком люблю, – мрачно сказал Фарер. – Настолько, что поступаюсь принципами.

На вздох император позабыл обо всем, его мысли полетели на запад – где-то там Идаан охотилась на свою жертву. Ота заставил себя вернуться.

– Город, который вы поможете защитить – бесценен, – сказал он. – Люди, чью жизнь вы спасете, не перестанут вас уважать, узнав, что вы прислушались к мудрым словам дочери.

– Конечно, – усмехнулся Фарер Дасин. – Но эти люди не входят в Совет.

– Да, не входят, – кивнул император. – Вы, кажется, вкладываете деньги в торговлю сахаром? К востоку от Сарайкета есть плантации тростника, но в основном мы покупаем его на Бакте. Там он лучше растет. Если Чабури-Тан падет, и нам, и всем народам, отсюда до Западного края, придется туго.

Фарер неопределенно хмыкнул.

– Вы не представляете, как много купеческих судов с Бакты приходит в Чабури-Тан. Сарайкет в этом смысле, конечно, важнее, но все-таки. Остров очень удобно расположен. На юге это одно из лучших мест для торговли. С Обаром, Эймоном. И с Дальним Гальтом, кстати, тоже. Вы знаете, что почти вся руда из Дальнего Гальта идет через Чабури-Тан?

– Далеко не вся, с тех пор как вы подняли налоги.

– Налоги устанавливаю не я. Я только назначаю чиновников, управляющих гаванью. Они платят за это определенные суммы, а потом стараются набить свои сундуки.

– И как долго они занимают должность?

– Пока император ими доволен. Пока я считаю, что они хорошо работают, содержат в порядке гавань и заботятся, чтобы поток судов не иссякал. Они могут служить мне годами. А если они не справляются и просят прислать подмогу для спасения города, я могу их и заменить.

Увидев хмурое лицо Фарера, Ота понял, что день удался. Правду говоря, император питал к гальту такую же неприязнь, как тот к нему. Два народа враждовали давно, и, какие бы совместные планы ни строили Ота с Иссандрой, их поколению суждено было умереть врагами.

То, что Ота делал сейчас – пусть и против собственных чувств, – он делал для будущих поколений. И чем меньше ему оставалось жить, тем больше эта долгая игра затягивалась.

Фарер кашлянул, прищелкнул языком и наклонился.

– Простите, высочайший, – произнес он, снова обращаясь к императору, как подобает. – Так что же вы мне предлагаете?

– Я мог бы назначить вас или ваше доверенное лицо начальником гавани Чабури-Тана, – сказал Ота. – Полагаю, это докажет, что мое стремление объединить наши народы не ограничивается только заключением браков.

– А еще убедит советников, что я не просто игрушка в руках жены и дочери, но ставленник императора и мздоимец.

В голосе Фарера не слышалось негодования – скорее усмешка. Ота вытащил из рукава книжечку и протянул ему.

– Отчеты о доходах гавани. Фарер-тя, Хайем – империя павших городов, но когда-то мы были сильны и даже теперь, спустя много лет, не утратили могущества.

Зажав трубку в зубах, гальт взял книгу и начал перелистывать тонкие страницы. Ота ждал. Фарер дошел до итогов за четыре месяца, и его брови поползли вверх. Они поднялись еще выше, когда он увидел суммы за полгода.

– И что я должен сделать?

– Вы уже сделали – одолжили мне суда и воинов. Пусть советники увидят, какие плоды это принесло.

– Вы готовы потратить столько золота,