Четыре года до Солнца - Алексей Котейко

class="p1">Будь это его обычная кровать, Гилфрид, скорее всего, долго ворочался бы без сна в эту ночь. Но капсула, как всегда, сработала безупречно, и он быстро провалился в тяжёлую муторную тьму, из которой начали выплывать образы родных. О'Тул блуждал по своему дому и обезлюдевшему Нью-Корку, пытаясь отыскать хоть одного живого человека.

Потом ему привиделось, как на купол откуда-то сверху устремляется объятый пламенем астероид, и полимерные соты рассыпаются под ударом, а следом вспыхивают дома и деревья. Поселение внезапно наполнилось бегущими и кричащими людьми, где-то совсем близко трещал и ревел огонь, тут и там на плавящихся тротуарах лежали трупы. И среди них… Гилфрид вздрогнул и застонал во сне, узнав любимое платье Эмили – жёлтое, в крупный чёрный горох.

Он проснулся совершенно разбитым и плохо отдохнувшим. Тело окончательно одеревенело; мышцы, несмотря на работу восстанавливающих модулей капсулы, слушались своего хозяина крайне неохотно. Пальцы, казалось, не смогут удержать даже ложку – О'Тулу пришлось несколько раз с усилием сжать и разжать кулаки, прежде чем в руках потеплело и стала ощущаться хоть какая-то гибкость.

Впрочем, это не сильно помогло: от многочасовых тренировок болело всё. Ощущение было таким, будто боль навсегда поселилась даже в костях, перекатывается по телу вместе с кровью, простреливает колючими вспышками каждый нерв. На лбу, шее, а в особенности на руках и ногах, появились с десяток разнообразных царапин и ушибов. Они, конечно, заживали быстрее под действием всё тех же встроенных медицинских модулей, но всё равно не моментально, и по утрам особенно сильно давали о себе знать.

Однако в этот раз куда тяжелее было не от усталых мышц, а от назойливо крутившихся в голове мыслей. О'Тулу страстно хотелось позвонить домой, и ещё больше – вызвать Эмили. Он и сам не мог с уверенностью сказать, что именно сделал бы, имей сейчас возможность связаться с ней. Разругался бы вдрызг? Или попросил прощения? В конце концов, она ведь действительно была ничуть не виновата, что училась лучше него. Так было всегда, и Гилфрид это прекрасно знал, и даже втайне немного гордился, что его девушка – одна из первых в школе.

Ссора в день выпускного показалась вдруг совершенно бессмысленной, повод к ней – абсолютно надуманным, а последствия… Ирландец невольно скривился от этой мысли. Последствия, похоже, уже невозможно исправить. Его ждут четыре года службы, а тем временем Эмили закончит университет и, скорее всего, выйдет замуж. Может быть, за Гарольда Вайса. О'Тул почувствовал, как внезапно жарко стало щекам; теперь его сжигали ревность пополам с чувством вины. Пожалуй, сейчас парень вполне мог понять Амалию, спрятавшую второй флэтфон: иногда человеку действительно бывает необходимо обойти запрет.

Торопливо одеваясь, Гилфрид хмуро оглядел товарищей и убедился, что те ощущают примерно то же самое. Юхан заметно осунулся, будто решил разом заморить себя диетой – хотя ирландец с французом на пару твердили Линдхольму, что на меню Академии совершенно невозможно растолстеть, и все поступившие калории уйдут из тела в течение суток, если не раньше. Леон, хоть и крепился, время от времени тихонько покряхтывал: накануне на полосе он сорвался с одной из стенок, крепко приложившись рёбрами об утоптанную землю.

К тому же вчерашний разговор о доме как-то гнетуще подействовал на всех троих. Арно казался рассеянным, на вопросы отвечал невпопад, а на зарядке даже заработал выговор от сержанта за недостаточно быстрое выполнение команд. Юхан, умываясь, вдруг замер над раковиной, посмотрел на душевые распылители и тоскливо вздохнул.

Леон немного повеселел только в столовой, когда среди мельтешащих оранжевых фигур умудрился высмотреть Амалию. Юхан, заметив мечтательно затуманившийся взгляд француза, усмехнулся и ткнул Гилфрида локтем в бок:

– Дед ожил.

– А? – Арно посмотрел на них.

– Жуй давай. Ты же вчера так радовался, что голодовка заканчивается!

Леон отломил вилкой большой кусок омлета, торопливо отправил в рот. Потом снова завертел головой, высматривая кого-то.

– В дальнем углу, у второго окна, – подсказал О'Тул, но француз только отрицательно мотнул головой и продолжил свои поиски.

– Интересно, – наконец выдал он. – Какой, однако, стойкий боец.

Юхан и Гилфрид, проследив за взглядом приятеля, заметили Колбрейна. Тот снова сидел вместе с Ренци и опять на столе перед Эндрю лежали нетронутыми обе галеты и фляжка.

– Ну, некоторые люди не любят завтракать, – заметил Линдхольм. – Я вот, к примеру, дома обычно просто пил чай. Или кофе. Или какао.

– С печеньем? – уточнил Арно.

– Само собой.

– Ага. А наш альтернативщик настолько суров, что вообще не ест и не пьёт.

– Может, он ест и пьёт после. Это ведь выдаётся на весь день, – предположил ирландец.

– Возможно. Надо будет посмотреть за обедом.

– Отстань ты от него, – посоветовал Гилфрид.

– Не отстану, – ощерился Леон. – Мы все тут в одной упряжке. А если кто-то считает себя слишком умным, или выше того, чтобы тянуть лямку вместе со всеми – ему тут не место.

– Только не говори, что собираешься доложить сержанту? – недоверчиво посмотрел на него О'Тул.

– Ни в коем случае. Но есть и другие способы вправить мозги, – Арно снова налёг на омлет и до конца завтрака не проронил больше ни слова.

* * *

– Это ещё что?! – не сдержался кто-то из первой десятки.

– Кадет Лукас!

– Я!

– Я вас о чём-то спрашивал?

– Никак нет, сержант!

– Так какого хрена вы орёте?! Никогда ранца не видели?

– Никак нет, сержант! Видел!

– Счастье-то какое! А я уж подумал – у вас с глазами плохо. День карцерного пайка. И впредь запомните: говорить будете, когда вас спросят.

Лукас, вконец смутившийся, только продолжал вытягиваться в струнку.

– Ясно?!

– Так точно, сержант!

– Для всех понятливых и молчаливых! – повысил голос литовец. – Ранец по массе в точности соответствует полному боекомплекту штурмовой винтовки Тинкара с одним снаряжённым и десятью запасными магазинами. Ваше личное оружие и пятьсот пятьдесят патронов к нему. В боевых условиях к этому добавится вес прочего снаряжения – гранаты, взрывчатка, персональный паёк, и так далее. Кто-то из счастливчиков потащит ещё и станцию связи, а если вам конкретно повезёт – на взвод выделят пару пулемётов, с отдельным боекомплектом для них. И чтобы вы были к этому готовы, сегодня мы начинаем заниматься с нашими любимыми ранцами. Начнём с простого.

– Убейте меня, – прошептал Юхан. – Я и без ранца как улитка, а с ранцем в первом же болоте нырну с головой!

Вопреки опасениям шведа, нырнуть ему не довелось – просто потому, что все болотистые участки на полосе не превышали в глубину полутора метров. Спустя три с половиной часа и пару потерянных на водных препятствиях ранцев кадеты по