Четыре года до Солнца - Алексей Котейко

Глава 9. Мобили

Тем, кто считает разделение мужских и женских блоков старомодным, стоит вспомнить, что девушки-кадеты появились в Академии только в самом начале XXX века. Тогда же была изменена и программа обучения, в том числе – введены отличающиеся системы тренировок для обоих полов.

Однако при всём этом совершенно неверно говорить, будто парни и девушки в Академии изолированы друг от друга. Кадет – это всегда кадет, независимо от пола. Между многими зарождалась самая искренняя дружба. Случалось, что некоторые встречали здесь и свою вторую половинку, вступая после первого контракта в законный брак.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

– Кадет Леон! Что с лицом? – Чесюнас остановился перед строем и, словно бы равнодушно, мельком, посмотрел на француза.

– Ударился, когда залезал в капсулу, сержант!

– У вас плохо с вестибулярным аппаратом?

– Никак нет, сержант!

– Кадет О'Тул! Вы тоже неудачно залезли в капсулу?

– Никак нет, сержант! Ударился, когда вылезал!

– Какая у вас, однако, неуклюжая секция. Кадет Линдхольм! Ну, а вы чем объясните свою бровь?

– Сам себя ударил во сне, сержант!

– Вот как? Вы у нас, оказывается, акробат? Это как нужно было выгнуть руку, чтобы получилось рассечение? Может, покажете? – литовец с прищуром оглядел шведа. Юхан бесстрастно смотрел перед собой, но на висках у него появились бисеринки пота.

– Затрудняюсь показать, сержант, – наконец, выдал он. Глаза парня от волнения распахнулись чуть шире: Линдхольм ждал, что на его голову вот-вот обрушится наказание.

– Ну что ж, – Чесюнас со скептической гримасой ещё раз окинул взглядом всех троих. – Жаль. Стало быть, вам нечего мне сказать, кадеты?

– Никак нет, сержант! – отозвались друзья. Гилфрид позволил себе украдкой чуть скосить глаза, и едва не поперхнулся: на губах вечно хмурого литовца промелькнула насмешливая улыбка.

– Тогда в следующий раз попробуем карцерный паёк. Вдруг с ним вы станете ловчее. А пока – вольно.

После зарядки и умывания, уже в столовой, Арно с подносом, высмотрев Амалию, направился прямиком к соседнему с ней столу. Он как раз собирался поставить свой завтрак на свободное место, когда, опередив француза, свой поднос туда опустил Колбрейн.

– Тут занято, – процедил он.

Леон холодно смерил Эндрю взглядом.

– В самом деле?

– Как видишь.

– Смотрю, с голода ты то ли озверел, то ли поглупел.

– Что-что?

– Видимо, всё-таки поглупел, – вынес вердикт француз. И вдруг, к удивлению стоявших позади него Юхана и Гилфрида, поставил поднос на свободной половине женского стола.

– Разрешите присесть? – обратился Арно к девушкам. Те растерянно переглянулись. Амалия чуть нахмурилась.

– По-моему, правилами это запрещается… – начала было пухленькая брюнетка с круглыми щёчками и мелкими, будто у африканки, кудряшками волос, стянутыми в пучок на затылке.

– Ничуть, – уверенно заявил Леон, опускаясь на скамью. Линдхольм и О'Тул уселись по бокам от него. – Это ведь не спальня и не душ. Хотя в действующих частях даже казарма всего лишь поделена на секции, не более того. Никто не строит отдельные мужские и женские блоки.

– Мы пока не в действующей части, – прохладно заметила Невельская.

– И тем не менее, – Арно улыбнулся девушкам. – Я слышал, что сегодня утром у вашего блока появился сюрприз?

Вторая брюнетка, смуглая и зеленоглазая, тихонько хихикнула и быстро взглянула на подруг. Амалия, напротив, нахмурилась ещё сильнее:

– Откуда вы об этом знаете?

– Слухи, – неопределённо повёл рукой Леон.

– Ах, слухи… Тогда передайте этим слухам, что нам пришлось вместо умывания заниматься уборкой площадки у входа. Что сержант Макинтайр не оценила сюрприза и пообещала лично кастрировать того, кто приволок нам под дверь гору песка. А адресату послания, если отыщется, сержант Макинтайр намерена выписать две недели нарядов.

Арно, собиравшийся было что-то сказать, медленно закрыл рот и, смущённо пожевав губами, покосился на друзей.

– Обязательно передадим, – пообещал Гилфрид, решив, что пора вмешаться в разговор, который явно принимал не тот оборот, на который рассчитывал француз. – Но что, если послание… простите, я лишь предполагаю… было адресовано сержанту Макинтайр?

Обе брюнетки удивлённо уставились на него, а затем сдавленно порскнули от смеха. Четвёртая из девушек, сидевших на другой стороне стола, тоже с интересом посмотрела на ирландца. Светловолосая, голубоглазая, она, в отличие от подруг, заплела волосы в косу и перевязала её раздобытой где-то полоской оранжевой ткани. Взгляд из-под тяжёлых век был чуть сонным и как будто томным, но при этом внимательным.

– Из какого вы блока? – поинтересовалась блондинка.

– Из G, – ответила за парней Невельская. – Или я не права? – обратилась она к Леону.

– Так точно, блок G, – француз изобразил жизнерадостную улыбку, но никого ею не обманул.

– А что у вас с лицами? – продолжила светловолосая, рассматривая разбитую губу Гилфрида, рассечённую бровь Юхана и глубокую царапину на лбу Арно.

– Неудачно залезали и вылезали из капсул.

– Надо же! Я и не думала, что можно так пораниться о капсулу.

– Мы тоже никак не думали. Но вот, пожалуйста.

– Я Барбара Клосиньская, – представилась девушка с кудряшками. – А вы…

– Вы не успеете позавтракать, – остановила её Амалия, ещё раз сердито взглянув на Арно.

– Ну, пара минут нам погоды не сделают, – заметила блондинка. – Инна Павлова. Поселение Союз-Восток.

– Габриэла Романо. Поселение Пуэрто-Байрес, – присоединилась вторая брюнетка. Если у Гилфрида глаза были светло-зелёные, как лениво плещущееся в солнечный день на мелководье море, то зелень глаз аргентинки, напротив, была тёмной и бездонной, как океан.

– Я из Сиренки, – уточнила Барбара.

– Очень приятно, – снова взял инициативу в свои руки Арно. – Я – Арно Леон, Нуво-Памплона. Это Гилфрид О'Тул, Нью-Корк. А это Юхан Линдхольм, Уппсала-Юг, – он выждал паузу, сел вполоборота к друзьям и церемонно, раскрытой ладонью, указал на всё ещё недовольно посматривавшую на француза Амалию. – А это Амалия Невельская. Поселение Неман-Марс.

– Рада знакомству, – кивнула шатенка. – Может быть, теперь мы всё-таки позавтракаем?

– Ты боишься, что не успеешь доесть свои галеты? – насмешливо поинтересовалась Габриэла.

– Я-то успею. А вот вы, если будете попусту болтать, так и оставите полные подносы.

– Ну и не страшно. Подумаешь! Будет разгрузочный день, – беспечно махнула рукой Барбара.

– После такого подъёма? Да Макинтайр теперь всю душу вытрясет на плацу, – проворчала Невельская, мрачно откусывая от галеты. – Пока из нас самих песок не посыплется.

– Уверен, автор послания очень и очень сожалеет о таком повороте дела, – поспешил заверить её Арно. Девушка взглянула на француза так, словно взглядом хотела пригвоздить беднягу к стулу. – Слово чести, – чуть тише добавил Леон, кладя раскрытую ладонь себе на грудь. Амалия тихо фыркнула, но когда она снова посмотрела на парня, взгляд её был уже куда добрее.

* * *

Лектор опять сменился,