Четыре года до Солнца - Алексей Котейко

Я рад приветствовать вас в Каструм Фидес! Из этих стен вышло много великих людей – и я надеюсь, что вы станете достойным пополнением плеяды наших выпускников. Когда-то Солнечный Альянс открыл человечеству путь к полноценному освоению нашей звёздной системы. Затем путь к соседним звёздам. Теперь на очереди Дальний Космос. Будьте достойны своих предшественников, продолжайте их славное дело, с честью выполняйте свой долг – и потомки запомнят ваши имена!

– Как пафосно, – прошептал Арно. – Держу пари, среди его медалей нет ни одной боевой награды.

– Почему? – Гилфрид, по примеру друга съевший за завтраком всего одну галету, мучился чувством голода. Юхану, впрочем, приходилось ещё хуже: время от времени живот шведа издавал жалобное урчание, словно надеясь выпросить у хозяина еды.

– Потому что он на этом посту уже лет десять. На должность ректора не ставят никого ниже маршала, причём очень редко это бывает маршал третьей ступени. Так что наш уважаемый руководитель не участвовал в войне с таури. Даже в составе какой-нибудь штабной группы.

– А ордена?

– Выслуга лет, межпланетные экспедиции. Юбилеи, – Леон быстро взглянул на ректора, с довольным видом надевавшего перчатку-манипулятор. – Мне его даже жаль. Посылать на смерть молодых и знать, что твоё время уже прошло. Что тебе не повезло родиться на поколение-два раньше.

– Может, его всё устраивает, – предположил Юхан. – Откуда нам знать?

– Тоже верно, – согласился француз. – Забавно. Я не помню, чтобы дед хоть что-то рассказывал о нашем ректоре. А ведь он, по идее, должен его знать – если не лично, то через общих знакомых. Обязательно надо будет при случае спросить его об этом.

* * *

Час дневных отработок в субботу снова прошёл в гараже. Гилфрид с приятным удивлением заметил, что его тело постепенно привыкало к возросшим физическим нагрузкам, а модули капсулы ускоряли этот процесс, снимая часть усталости и боли в мышцах. За ужином ирландец, дожёвывая свою вторую галету, неожиданно встретился взглядами с Колбрейном. Тот, ухмыляясь, отсалютовал О'Тулу вилкой с насаженным на неё куском жареной колбасы.

– Сволочь, – проворчал Арно, заметивший этот издевательский жест.

– Да ладно, – Гилфрид с деланной беззаботностью забросил в рот последний кусочек галеты и принялся очень тщательно его пережёвывать. – В конце концов, он отбыл на таком пайке три дня подряд.

– Не отбывал он! Я задницей чую, что не отбывал! – заскрежетал зубами француз.

– Доказательств у тебя нет, – примирительно заметил Юхан. Швед в два укуса расправился с галетой и теперь мелкими глоточками цедил воду из фляжки.

– Доказательств нет, – проворчал Леон. – Потому что это не просто сволочь, а хитрая сволочь.

– Может, он привык жить впроголодь. Мы же о нём ничего не знаем, – заметил Гилфрид. – Уппсала, не трать воду. Если нас на вечер снова упекут в гараж – без воды ты спятишь.

– Да. Твоя правда, – Юхан завинтил крышку фляжки.

– И где, интересно, наш драгоценный мальчик мог жить впроголодь? – упрямо вернулся к прежней теме Арно.

– Ну, к примеру, он мог расти в приюте.

– Как трогательно! Сиротка! – француз поймал укоризненный взгляд Линдхольма. – Прости, – смущённо сказал он Юхану. – Согласен, моя глупость. Это не смешно. Но только с каких пор в приютах перестали кормить воспитанников?

– Может, он голодал в знак протеста.

– Против чего? – скептически скривился Леон.

– Против плохого обращения.

– Я тебя умоляю!

– А мне вот интересно, за что его осудили? – рассеянно заметил швед. – Если, конечно, он действительно альтернативщик.

– Стащил что-нибудь. Или избил кого-то. Как по мне – второе вероятнее. Но к делу это не относится.

– Ну почему, – не согласился Юхан. – Это ведь позволяет понять характер человека. А поняв характер, можно с большей долей вероятности прогнозировать поведение. В том числе, какие способы человек изберёт для обхода запретов. Конечно, если Колбрейн их обходит. Точнее, – поправился он, – обходил. Эндрю ведь не схлопотал по второму кругу карцерный паёк. В отличие от нас.

– Ничего, ещё не вечер, – пообещал Арно. – Кстати, у меня тут появилась одна идея.

– Надеюсь, не такого рода, как с песком? – спросил Гилфрид.

– Нет.

– И не подстава для Колбрейна?

– Нет. Ну, по крайней мере, не в том смысле, как ты мог подумать.

– Валяй, Дед.

– Завтра воскресенье, – многозначительно начал Леон.

– Ага.

– День чистки капсул.

– Ага…

– Но про то, что это день чистки капсул, нам ведь не говорили. Так?

Юхан и О'Тул непонимающе переглянулись.

– Если подумать, – швед пощипывал выпяченную нижнюю губу. – И правда, не говорили. Я спрашивал у сержанта Чесюнаса, он мне ответил. Это вроде как не секрет. Но ни на лекциях, ни в распорядке, который нам зачитывал сержант в первый день, про воскресную уборку ничего не было.

– Вот! – просиял Арно. – Про неё знаешь ты, я – потому что слышал от брата – да ещё, наверное, несколько человек из семей военных. Колбрейн и Ренци вряд ли в курсе, что грядёт чистка. Причём проводить её будем как раз мы с Эндрю. А вас двоих я попрошу завтра после обеда как-то задержать Ренци. Чтобы он не успел предупредить приятеля, или выгрузить из его капсулы то, чего там быть не должно. Если наш дорогой мальчик втихаря трескал что-нибудь, то личный багажный отсек – самое подходящее место, чтобы прятать жратву.

– У тебя там, к слову, тоже запасы съестного, – заметил Гилфрид. – Как ты собираешься доказать, что он вот ел, а ты – не ел?

– Для начала я вообще надеюсь, что удастся у него что-нибудь найти. А там уж видно будет.

Глава 11. Две стороны медали

Десантник должен быстро реагировать на любые изменения в окружающей обстановке, ведь от этого зачастую зависит его жизнь, а порой и жизни товарищей. Такое умение – сохранять холодную голову, не терять самообладания, верно интерпретировать незначительные на первый взгляд детали – прививается ещё в Академии, но совершенствуется все годы службы.

Однако десантник – человек, а человек не застрахован от ошибок. Конечно, и я, как любой из нас, тоже несу груз ответственности за собственные промахи. Но подчеркну: именно собственные, потому что армия не ошибается никогда. В этой сложнейшей структуре каждое решение является следствием множества факторов, учесть и оценить которые все разом отдельный человек попросту не способен.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

– Ренци! Эй, Ренци!

Итальянец, только что опустивший свой поднос на ленту автоматической мойки, с удивлением обернулся на оклик и подождал, пока к нему подойдут Гилфрид и Юхан.

– Чего надо? – поинтересовался он с некоторой настороженностью.

– Хотел узнать, где ты так выучился водить, – выдал швед заранее обговорённую с