Четыре года до Солнца - Алексей Котейко

– В каждом мобиле – рядовой-инструктор. Следуйте их указаниям, если что-то непонятно – спрашивайте, – капитан стоял, заложив руки за спину, и сжав живое запястье левой руки механическими пальцами правой. – Сейчас наша задача – обучить, а от вас требуется только внимательность. Всё ясно?

– Так точно, сэр!

– Тогда те, кто уже имел дело с третьим классом – по машинам!

За следующий час Арно окончательно повеселел. Быстро выяснилось, что поднять руку – это одно, а совладать с боевым мобилем – совсем другое. Конечно, кое-кто из кадетов в самом деле прошёл полное обучение, и такие действительно немного легче осваивались в отсеке управления. Но даже им было непросто, а уж тем, кто поторопился заявить о себе, как о человеке с определёнными навыками, пришлось совсем туго. К удовольствию Леона, среди последних оказался и Колбрейн.

Под управлением Эндрю мобиль нервно дёргался на месте, резко срывался вперёд, так же резко останавливался, а при попытках поворота создавалось впечатление, что в технике разом заклинило всё, что только могло заклинить. Спустя десять минут Колбрейн, красный от злости, выбрался из мобиля и отошёл в сторону. Его место занял Ренци – и следующие десять минут несколько омрачили радость француза. Итальянец оказался в самом деле толковым водителем. Мобиль плавно стартовал, останавливался, разворачивался едва ли не на месте, и вообще напоминал первоклассного фигуриста, выписывающего на льду самые сложные пируэты.

– Неплохо, – похвалил старания Луиджи капитан, когда Ренци, подогнав мобиль к краю площадки, выбрался из машины. В раскрытом отсеке был виден рядовой – он на прощание показал итальянцу поднятый вверх палец. Арно, вздохнув, полез внутрь. Мобиль под его управлением вёл себя сносно, хотя, как невольно подумалось Гилфриду, до мастерства Луиджи другу было всё-таки далеко.

– Интересно, где Ренци так выучился водить? – шепнул О'Тул Юхану. Швед, в котором боролись восхищение перед техникой, желание попробовать свои силы и опасение, что у него ничего не выйдет, передёрнул плечами:

– Да какая разница. Он же вроде отсюда, из Юниона? Тут масса возможностей для такого обучения.

Арно закончил манёвры, остановил мобиль и выбрался наружу. Француз был явно не слишком доволен собой, но с деланно-равнодушным видом прошёл по бетону и снова занял своё место у края площадки.

– Следующий? – прохаживавшийся перед строем капитан оглядел кадетов. Юхан толкнул Гилфрида локтем в бок:

– Иди ты, – прошептал швед. – Я следом.

Ирландец понимающе кивнул и направился к мобилю.

Глава 10. Субботние галеты

Я не раз отмечал и в этой книге, и в своих публичных выступлениях, что все кадеты Академии равны. Однако нельзя отрицать, что существует определённая разница между теми, кто приходит в Каструмы из сугубо гражданских семей, и теми, кто является выходцем из военных династий.

Последние, разумеется, знают несколько больше о распорядке Академии, её традициях, об армии в целом и некоторых особенностях несения службы. Конечно, эти знания не дают ровным счётом никаких привилегий. И на мой взгляд одинаково достойно как знать о будущих трудностях, но всё равно смело идти им навстречу, так и не знать, но упорно преодолевать все возникающие препятствия.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

– Пуск двигателя, отключение двигателя. Штурвал управления. Гусеницы левого борта, гусеницы правого борта. Блокираторы гусениц. Движение вперёд, положение на месте, обратный ход. Камеры наружного обзора, камеры внутреннего обзора. Диагностика целостности корпуса. Включение камуфляжа…

Инструктор говорил ровно, не спеша, но и не делая пауз. Руки его так и летали над панелью управления, указывая то на один, то на другой элемент. Закончив объяснения, десантник сделал приглашающий жест:

– Пуск – и на минимальной вперёд.

Гилфрид нажал клавишу и почувствовал, как мобиль ожил. Водородный двигатель работал тихо, с едва слышным «таки-таки-так», но по корпусу при запуске прошла едва заметная вибрация. Массивная тяжёлая машина обрела способность двигаться. О'Тул окинул взглядом три установленных под углом друг к другу экрана: левый борт, передний обзор, правый борт.

Благодаря работе камер создавалось ощущение, что он сидит в прозрачном куполе. Были прекрасно видны выстроившиеся у края площадки кадеты, наблюдающий за мобилями капитан – сейчас он высматривал что-то вдалеке, на другом конце бетонного поля – и два десятка других мобилей, кружащих по расчерченному оранжевыми полосами пространству.

– Первая скорость, – подсказал рядовой, указывая на нужную клавишу. Гилфрид нажал её. – Ход вперёд, – ирландец двинул вверх рычажок. Мобиль послушно тронулся с места и покатился по бетону. Где-то под днищем глухо залязгали гусеницы.

– Хорошо. Влево и переход на вторую скорость.

О'Тул повернул. Штурвал поддался без особенных усилий – парню подумалось, что если налечь как следует, можно завертеть мобиль вокруг самого себя. Экспериментировать он, правда, не стал. Чувство неуверенности, терзавшее Гилфрида не меньше, чем Юхана, постепенно отступало. Он переключил скорость, на мгновение звук двигателя стал чуть выше, затем снова зазвучал с прежней громкостью, но мобиль заметно прибавил в ходе. Гусеницы уже не лязгали, а тарахтели, неся по площадке многотонный агрегат.

– Ровнее, – инструктор, сидящий в соседнем кресле, держал руки на подлокотниках. Его штурвал чуть покачивался, дублируя движения ирландца, но сам десантник не собирался вмешиваться в управление без необходимости. – Хорошо. Поворот вправо у края и третья скорость.

Гилфрид всё-таки переборщил и, вцепившись в штурвал, слишком сильно увёл мобиль вправо. Машины рыскнула в сторону, будто испугавшись приближающегося края площадки, и несколько секунд шла не параллельно ему, а по диагонали прочь, обратно к центру. Рядовой демонстративно цыкнул зубом и скорчил ироническую гримасу. О'Тул, краснея, принял чуть левее, перешёл на третью скорость и мобиль, будто подстёгнутый конь, рванулся вперёд.

– Осторожно! – десантник схватился за свой штурвал, но Гилфрид тоже успел уже заметить возникший откуда-то справа другой мобиль, шедший наперерез его машине. Ирландец лихорадочно вцепился в штурвал, выворачивая его влево, а потом, не раздумывая, дёрнул рычажок, переключая его с переднего хода на реверс. Двигатель хрюкнул и заклокотал, мобиль вздрогнул, словно влетел в каменную стену, но по инерции продолжил катиться вперёд, хотя гусеницы, провернувшись, уже начали работать в обратном направлении.

Машина О'Тула юзом прошла последние десяток-другой метров, подставляя приближающемуся соседу правый борт. Инструктор, ругаясь, ударил по кнопке остановки двигателя и мобиль, качнувшись, наконец замер на месте. Едва не столкнувшаяся с ними машина прокатилась в считанных сантиметрах от застывшего борта, и тоже остановилась у края полосы, тяжело клюнув носом. Десантник, продолжая ругаться, быстро нажал несколько клавиш, и на его центральном мониторе вместо обзора с внешних камер появилось лицо ещё одного рядового.

– Накамура! Ты что, заснул там?