Четыре года до Солнца - Алексей Котейко

свистку снова выстроились перед сержантом. Взвод теперь походил на вылепленные из грязи скульптуры в полный рост, и Гилфрид про себя гадал, куда их направят на отработку нарядов. В таком виде самым подходящим местом был бы скотный двор, но мясо, птицу и рыбу в Академию привозили уже в разделанном виде.

– Отвратительно, – прокомментировал Чесюнас, обычно воздерживавшийся от замечаний по поводу полосы препятствий. – Просто отвратительно. Моя бабушка сделала бы лучше, даже на своём кресле и с завязанными глазами. Симэнь! Эрнандес! Ну-ка быстро нырнули назад, и чтобы не возвращались без ранцев!

Две фигуры бегом покинули шеренгу и с плеском попрыгали в болотную жижу.

– Остальные – в казарму! Душ уже включён. Кто не приведёт себя в порядок до обеда – обедать не будет. Бегом!

* * *

– Ну, что ты на это скажешь? – Арно обращался к Гилфриду, однако продолжал сверлить взглядом Колбрейна. Тот выложил на стол фляжку и галеты, и спокойно наблюдал, как Ренци ест луковый суп.

– Да уж, завидная выдержка.

– Угу. Мне б такую.

– Слушай, но если итальянец его подкармливает – то как? Все же на виду, постоянно.

– Не так уж и постоянно. Отстать где-нибудь на аллее, оказаться в хвосте колонны…

– Я думал, тут повсюду камеры, – заявил ирландец. Леон, забыв даже о Колбрейне, удивлённо заморгал, а потом расхохотался:

– Ну ты даёшь, Рыжий! Камеры? Где? Может, в сортире? Или в каждой капсуле?

– Да везде! – Гилфрид нахмурился. – Кончай ржать. Что такого?

– Это никому не нужно, – покачивая головой и улыбаясь, пояснил француз. – Нет, конечно, есть камеры системы безопасности, ты их и сам наверняка видел – у ворот, на ограждении периметра, четырёх центральных аллеях и главном плацу. Но никто не подсматривает за кадетами в режиме двадцать четыре на семь. Вопрос чести. Если человек от рождения понимает, что есть вещи допустимые, а есть неприемлемые – то ему и камеры не нужны. А если с малых лет плевать хотел на мораль – честь в нём вряд ли воспитаешь. Хотя, надо признать, всегда бывают исключения. В обе стороны.

– Твоя красавица, Дед, – Юхан кивнул куда-то на другой конец зала. Арно вытянул шею и отыскал среди сидящих девушек Амалию.

– Я бы мог, к слову, продемонстрировать то, насколько много возможностей у желающего поступать по-своему. И не попасться при этом ни сержантам, ни офицерам, ни даже другим кадетам, – вполголоса заметил француз. – Хотите поспорим?

– Спорить на то, что может принести тебе ещё пару месяцев нарядов? Нет уж, – отрезал Гилфрид. Юхан с серьёзным видом кивнул, присоединяясь к нему. Арно секунду-две рассматривал приятелей, потом добродушно усмехнулся:

– Значит, есть вещи неприемлемые, а? Ну, насчёт вас двоих я не удивлён. Спасибо. Ладно, не будем спорить. Но лично я всё равно собираюсь совершить сегодня вечером одно маленькое безумство. Можете посмотреть – или поучаствовать, если захотите. Заодно сами убедитесь, что наше строжайшее плотное расписание на самом деле всё в мелкую дырочку.

Глава 8. Ночь с четверга на пятницу

Не стоит думать, что учёба в Академии представляет собой только необходимую теорию и муштру. Кадеты располагают в сутки тремя-четырьмя свободными часами, которые могут использовать по своему усмотрению. Например, провести это время за самообучением в великолепной библиотеке, одной из лучших на Марсе.

Да, ни в одном Каструме нет студенческих обществ и клубов, которые существуют в некоторых университетах Земли. Кроме того, у кадетов более плотное расписание, а подход к дисциплине в Академии куда строже. Однако и здесь есть собственные традиции, составляющие, так сказать, неформальную сторону жизни – и притом весьма существенную.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

Едва за сержантом Чесюнасом закрылась дверь казармы, Гилфрид поднял панель капсулы и быстро выбрался наружу. На полу у своей капсулы уже возился Юхан: следуя указаниям Арно, швед положил пару носков на край ложа, и панель при закрытии застопорилась с небольшой щёлкой. Если присмотреться, то можно было увидеть торчащие у стыка манжеты носков, но для этого действительно нужно было присматриваться. При тускло-красном аварийном освещении ночной казармы для проходящего мимо человека капсула выглядела закрытой, а значит, её владелец предположительно мирно спал.

– Постоянно вдоль стен, – напомнил едва слышным шёпотом Арно, и троица, пригнувшись, поспешила к выходу из блока.

В Академии уже приглушили подсветку на аллеях, оставив гореть, да и то вполсилы, только каждый третий фонарь. Француз вышел наружу первым, и тут же скользнул влево, в сторону главного перехода, соединявшего центральный плац с южными воротами. Женские блоки размещались на противоположной от мужских стороне Каструма, и для их обозначения использовался не латинский, а греческий алфавит.

Когда приятели достигли угла своей казармы, Леон поднял руку, призывая остановиться. Гилфрид невольно прислушался. Городские звуки, приглушённые расстоянием и высаженными у внешнего периметра кряжистыми каштанами, всё-таки долетали в Каструм. Где-то играла музыка; проехал с тихим шорохом мобиль; залаяла собака. Но француза всё это не интересовало – и вскоре О'Тул услышал то, чего так дожидался Арно: мерный топот нескольких пар ног.

– Патруль, – Леон махнул рукой, немедленно распластался на траве в тени казармы и пополз к живой изгороди. Такое зелёное обрамление шло по обочинам всех аллей; француз выбрал участок у погашенного фонаря и, забившись под кусты, затих. Рядом приткнулись Юхан и Гилфрид.

Спустя несколько секунд из-за поворота показался патруль = взводный и шестеро кадетов. Ирландец внимательно всматривался сквозь переплетение ветвей, но никакого оружия при патрульных видно не было. Парни прошагали мимо укрывшихся под изгородью приятелей и удалились по аллее. Арно, однако, продолжал лежать неподвижно.

Прошло минут десять, и появился ещё один патруль. Здесь было всего три человека – сержант шагал по центру дороги, рядовые двигались почти вплотную к изгородям. По спине О'Тула пробежал холодок, но, всмотревшись, он увидел, что на патрульных нет шлемов, а всё их вооружение состоит из коротких шокеров. Тройка шла неспешно. Наконец, они тоже миновали блок G и удалились по аллее.

– А как же импланты? – прошептал Юхан. – Я думал, с ними начинаешь видеть ночью, как кошка?

– Ты же начитанный парень, Уппсала, – проворчал Арно. – Кошки видят иначе, чем человек. Вряд ли тебе бы понравилось.

– Я не об этом.

– Да понял я, о чём. Импланты работают только в связке с внешними системами. Прицелы, шлемы. Плюс у тебя будет идеальное зрение. Хотя Шарль жаловался, что вживление идёт по стандартизированным настройкам, тогда как такие штуки в идеале должны подгоняться под каждого бойца индивидуально. Так что иногда импланты сбоят. А