Четыре года до Солнца - Алексей Котейко

ровно пять минут на купание. О’Тул снова включил воду и, блаженно прикрыв глаза, стоял под душем до тех пор, пока тот не перестал работать. Затем щёлкнул клавишей, запуская обдув, высушился – и вышел из кабинки. Покидая душевую, он на ходу забросил грязную одежду в раскрывшееся отверстие сборщика.

– Нас, между прочим, ещё успеют отправить и в прачечную, и на кухню, – заметил догнавший приятеля Арно.

– А я думал это автоматическая система?

– Ну, ты же дома сам складываешь вещи в стирку, а потом в сушилку? Здесь разница лишь в том, что прачечная одна, а вещи туда свозят со всего Каструма.

– Ясно. То есть Академия функционирует за счёт наказанных кадетов.

– И прекрасно функционирует, – усмехнулся Леон.

– А в действующих частях?

– Автоматизация и посменные дежурства.

– Интересно, что мешает автоматизировать всё здесь, – проворчал О'Тул.

– Традиции. Кроме того, автоматика ведь рано или поздно ломается, так что рассматривай всё это как практическую подготовку на тот случай, если где-нибудь в поясе Акерана тебе вдруг придётся лично готовить обед на весь гарнизон опорного пункта.

После ужина сержант Чесюнас только одобрительно хмыкнул, когда пятеро проштрафившихся – Ренци наконец покинул лазарет – выстроились перед ним, ожидая отметку в КПК. Оставшееся до отбоя время кадеты вновь занимались чисткой мобилей в гараже. В Академию с учебного марша вернулась ещё одна колонна, и когда Гилфрид, взмокший в своём воздухонепроницаемом защитном костюме, добрался, наконец, в казарму, ему казалось, что ноги и руки вот-вот отвалятся от усталости. А когда динамики на следующее утро пропищали шестичасовой сигнал, О'Тул, несмотря на превосходную работу капсулы, чувствовал себя так, словно только-только секунду назад сомкнул глаза.

* * *

За завтраком Арно уже не выглядел таким безмятежным, как накануне. Он с рассеянным видом жевал свою первую за день галету, а когда проглотил последний кусочек, то несколько секунд в сомнениях рассматривал вторую, решая, не съесть ли сразу и её. Наконец, совладав с собой, Леон сунул галету в карман штанов.

– Я вот в детстве часто пил воду в душе, прямо во время купания. Открываешь рот – а капли тебе на язык падают. Забавно, – словно бы ни к кому не обращаясь, заметил Юхан. Швед выглядел утомлённым, но старался бодриться. Впрочем, Гилфрид заметил, как Линдхольм украдкой сжимает в кулаки и снова разжимает пальцы; ирландец прекрасно понимал, что это значит: у него самого спросонья пальцы были непослушными и плохо гнулись после нагрузок и нарядов накануне.

– Тут дело принципа, – отозвался Арно, делая два тщательно отмеренных глотка из своей фляжки, и снова завинчивая её крышку. – Воспитание воли.

Француз через плечо покосился на соседний стол, где сидел Колбрейн. Тот о чём-то беседовал с Ренци. На столе лежали обе галеты и, похоже, вообще не тронутая фляжка.

– Ещё четыре дня, – Гилфрид, в два счёта расправившийся со своей порцией молочной рисовой каши, жевал тост с малиновым джемом и прихлёбывал кофе.

– Угу. Вам двоим и итальянцу, – кивнул Леон. – А мне ещё пахать и пахать. Хорошо хоть уже завтра снова буду на полном довольствии.

– Я сейчас понял, что даже не представляю, чем заниматься в эти свободные часы.

Француз с удивлением посмотрел на ирландца, потом насмешливо фыркнул:

– Ну ты даёшь, рыжий! Да чем угодно.

– Не так выразился. Чем лучше заняться? Чтобы время, что называется, проводить с пользой? Не в казарме же валяться.

– Я первым делом запишусь в библиотеку, – сказал Юхан. Он уже прикончил свой завтрак, и теперь мелкими глотками пил кофе, растягивая удовольствие.

– Тут есть библиотека?

– Разумеется, есть. Одна из лучших на Марсе, между прочим. Там масса всего и по нашей планете, и по Венере, и по Земле, конечно.

– Уппсала, напомни, зачем ты пошёл в Академию? – с добродушным прищуром посмотрел на него Арно.

– Хочу стать политиком, – ответил Линдхольм и смущённо покраснел. – С армейскими баллами и стипендией я смогу учиться на Земле. Только там есть эта специализация.

– Будешь крутить мозги гражданским и кормить их баснями? – Леон, поразмыслив, отвинтил крышку и сделал ещё глоток из фляжки.

– Нет. Попробую сделать действительно что-то полезное.

– Например?

– Например, начать выращивание пищевых культур вне куполов. Уже лет двадцать об этом говорят, но всё так и осталось на уровне проектов. Или ещё лучше – инициирую проект марсианских лесов.

– Марсианских лесов? – недоверчиво посмотрел на него Гилфрид.

– Это была идея одного русского учёного, Дроздова.

– Среди наших песков?

– Есть деревья, которые вполне могут расти на таких почвах. Даже без дополнительной обработки. И потом, у нас уже далеко не везде пески. А если чуть-чуть поправить баланс элементов, то можно выращивать очень многие виды. Сначала в районе температурных оазисов, конечно, а потом – и по всей планете.

– Надо нам тебя как-то назвать, – О'Тул вдруг повернулся к Арно.

– В смысле? – оторопело заморгал тот.

– Ну, я уже стал Рыжим, Юхан – Уппсала с твоей лёгкой руки. А ты у нас будешь…

– Не вздумай!

– …Дед.

– Почему – Дед? – полюбопытствовал Леон.

– В честь твоего «прапра-». И, конечно, из-за твоих знаний. По-моему, на нашем наборе никто не знает об Академии и армии столько, сколько ты.

– Ну, это вряд ли, – благодушно махнул рукой француз. – Тут наверняка есть ещё выходцы из армейских. Таких всегда немало, я слышал, до четверти в каждом наборе.

– Пусть. Всё равно из нашей компании ты самый подкованный в этих вопросах. Так что – Дед.

– Шут с вами. Пусть будет.

* * *

– Штурмовая винтовка Тинкара, – лектор пошевелил пальцами и манипулятор вывел на экран серию последовательно сменявших друг друга слайдов. – Куда бы вы ни попали после распределения, именно она, скорее всего, станет вашим личным оружием. Вес два килограмма сто двенадцать грамм, снаряжённый – два килограмма восемьсот шестьдесят два грамма. Композитные боеприпасы на основе пороха Клэра, магазин на пятьдесят патронов. Автоприцел, синхронизированный со зрительными имплантами бойца.

На кадрах демонстрировалось короткое – сантиметров в семьдесят – оружие с широким магазином, сплошь покрытое сотами «умного» камуфляжа. Общие снимки сменялись крупными планами отдельных элементов.

– Надёжное, практически безотказное в широком диапазоне температур, – сегодня лекцию читал не капитан, а майор. Низенький, с обвислыми щеками и мешками под глазами, что делало его похожим на бассета. Майор говорил быстро, и Гилфрид вдруг понял, что, как и прочие кадеты, подался вперёд и оперся руками о стол, с интересом всматриваясь в экран. Лектор ещё раз взмахнул рукой, и на снимках появились боеприпасы – синие гильзы, оранжевые пули.

– Одно из несомненных достоинств – высокая ремонтопригодность и возможность быстро наладить выпуск патронов на месте дислокации. Автоматизированные системы