Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

«Медвежьему сердцу», брезгливо вытер пальцем толстый слой нагара и копоти с центрального манометра и тихо, сквозь зубы выругался. Стеклышко прибора было разбито, стрелка заклинила на критической отметке, а из-под главного фланцевого соединения с тихим, зловещим шипением прорывалась тонкая струйка фиолетового пара. Воздух вокруг агрегата был настолько плотным, сухим и наэлектризованным, что кожа на лице Кирилла начала неприятно зудеть, как при сильном ультрафиолетовом облучении от сварочного аппарата.

— Это не реактор, Еремей. Это кустарная бомба замедленного действия, собранная пьяными ПТУ-шниками, — холодно и хлестко произнес Кирилл, медленно обходя шипящий агрегат по кругу и подмечая каждую трещину. — Прокладки под главным фланцем прогорели полностью, судя по цвету нагара. Обратные клапаны забиты известковой накипью так, что их, небось, последние лет десять никто не чистил. А система охлаждения… У вас тут контур водяного охлаждения вообще предусмотрен по проекту, или вы просто святой водой его поливаете и молитвы читаете, когда он перегреваться начинает?

Настасья Львовна, слыша, как этот пришлый чужак так бесцеремонно и грубо критикует главную родовую святыню и гордость Кольцовых, возмущенно шагнула вперед, сердито сжав кулачки и вздернув подбородок:

— Как ты смеешь так говорить, Кирилл! Это великое и признанное творение мастеров цеха Демидовых! Оно тридцать лет верой и правдой нашему роду служило, на нем вся наша слава стоит! Владимир перед самым уходом на войну лично контур стабилизации защитными рунами обновлял, всю ночь здесь с мелом и маной провел!

— Твой Владимир, Настасья Львовна, при всём уважении к его боевым заслугам, в термодинамике, сопротивлении материалов и гидравлике был полным, круглым нулем, — Кирилл даже не повернулся в её сторону, продолжая ковыряться ногтем в латунном штуцере манометра. — Ваши руны и заклинания — это, конечно, красиво, модно и здорово, но законы базовой физики и износа металлов они отменить не могут, по крайней мере говорю исходя из того что вижу. Из-за дикой выработки в поршневой группе у вас идет колоссальная, просто преступная потеря рабочего давления. А ваш кристалл… этот ваш топливный элемент в центре котла — он у вас дышит на ладан. Из него ману тянут со страшной силой на контуры усадьбы, а регенерации и подпитки нет, потому что приточные фильтры забиты грязью намертво. Система задыхается в собственных отходах.

Кирилл решительно ухватился правой рукой, на которой слабо тлела темная метка, за массивный, покрытый патиной латунный вентиль подачи энергии на главный кабель цеха и с силой крутанул его против часовой стрелки.

*Хруст. Скрежет.*

Вентиль поддался с тяжелым, ржавым неохотным звуком. Тотчас же темное клеймо на запястье Кирилла мгновенно ожило, резко отозвавшись на близость центрального накопителя реактора. Резервуар в его предплечья раскрылся, словно голодная, пересохшая пасть, и Кирилл физически, до дрожи в позвоночнике почувствовал, как из недр чугунного котла по латунному штоку вентиля прямо в его руку потек густой, вязкий, ледяной и покалывающий поток сырой энергии.

Это не было больно, как при первой привязке перстня в лесу — печать теперь работала как идеальный, откалиброванный понижающий трансформатор и переходник-стабилизатор. Кирилл отчетливо видел, как фиолетовый пар, прорывающийся из-под фланца, мгновенно побледнел и рассеялся, давление на уцелевших датчиках упало до безопасной отметки, а угрожающий, вибрирующий гул внутри котла стал ровным, тихим, послушным и мягким. Он просто, как опытный сантехник, стравливающий воздух из завоздушенной батареи, откачал излишки перегруженного контура в свой собственный биологический аккумулятор.

Настасья и Еремей замерли на месте, как вкопанные. Девушка испуганно приоткрыла рот, глядя, как этот странный чужак голыми руками, без использования защитных рунных перчаток, дорогих амулетов и долгих заклинаний, за секунду усмирил бушующий техномагический реактор, который еще минуту назад грозил разнести половину цеха к чертям вместе с ними.

— Ты… ты что сейчас сделал? — тихо, с явным испугом и придыханием спросила она, отступая на полшага. — Ты забрал избыток сырой маны прямо в себя? Но как? Обычный человек без врожденного дара от такой дозы получил бы сильнейший контурный удар и просто сгорел бы изнутри за секунду, превратившись в уголь! Это твои силы. Похоже… У многоих магия огня, воды и земли, воздуха. Но у тебя… Энергия.

— Обычный, может, и сгорел бы, — Кирилл спокойно отпустил вентиль и равнодушно вытер ладони о свои синие джинсы. — А у меня, как видишь, заземление хорошее, и предохранители вовремя сработали. Я просто снял избыточное статическое давление с вашей магистрали, провел аварийный сброс. На сегодня контур стабилизирован, взрыва не будет, спите спокойно. Но работать эта дура на полную мощность в таком техническом состоянии всё равно не сможет. Максимум — три-четыре процента от номинала, чисто чтобы освещение в доме поддержать да пару мелких токарных станков прокрутить без нагрузки. Нам нужен капитальный ремонт с полной разборкой узлов.

Кирилл вытащил из заднего кармана джинсов огрызок простого земного карандаша и чистый, неисписанный лист подорожной грамоты, выданной полковником в ратуше. Присев прямо на холодную станину ржавого гидравлического пресса, он положил бумагу на колено и принялся быстро, размашисто набрасывать структуру активов и пассивов своего нового, внезапно доставшегося ему «предприятия».

— Так, давайте подведем промежуточные итоги нашего утреннего аудита, — Кирилл строго постучал тупым концом карандаша по колену, глядя на своих спутников. — Еремей, Настасья Львовна, слушайте внимательно и поправляйте меня сразу, если я где в цифрах или фактах ошибся. Наш баланс на сегодняшний день выглядит следующим образом. Из активных людских и кадровых ресурсов у нас в наличии имеется: один верный оруженосец с тяжелой травмой плечевого сустава, требующей нормального лечения, одна боевая "жена" с явным дефицитом юридических и управленческих знаний и один ведущий инженер-механик без документов и местного гражданства. Всё. Больше дееспособных рабочих на заводе нет? Где весь коллектив?

— Старик Михей еще в литейке сидит, живой вроде… — тихо, виновато подсказал Еремей, пряча глаза и переминаясь с ноги на ногу. — Да бабы в деревне, тридцать дворов всего осталось. Ну у кого детишки ещё, подсобить смогут. Но они только на ручных станках пряжу под мана-нити заготавливать могут, в тяжелое железо, шестерни и приводы они не умеют, не обучены.

— Замечательно. Кадровый голод стопроцентный, работать некому, — Кирилл сделал быструю, жирную пометку на бумаге. — Теперь пройдемся по материально-технической базе. Главный техномагический реактор — в аварийном состоянии, износ основных фондов — процентов девяносто, сырья для плавки и проката нет вообще, поставки меди на обмотки кабелей полностью перекрыты структурами вашего графа Воронцова. Из оружия у нас на балансе числится: твой старый револьвер, Еремей, твой, Настасья, штуцер с наполовину разряженным рубином и мой фамильный вибромеч «Крушитель», в рукояти которого батарея села