Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

— Я всё сделаю, Кирилл Андреевич. Всё до единой бумаги найду, что в тайных архивах Владимира осталось. Посмотрим, как граф Воронцов запоет, когда Кольцовы выставят своего собственного боевого годема.

Первый аудит катастрофы был официально завершен. Главный инженер Конаковского завода плотно уселся в кресло руководителя заводов Кольцовских и приступил к генеральной модернизации своего первого техномагического предприятия в этом чужом, безумном мире, оставшихся в наследство. И судя по всему, эта кампания обещала быть крайне интересной.

Глава 8

План Кирилла по планомерной, спокойной дефектовке уцелевшего оборудования накрылся медным тазом ровно в полдень. Инженер вместе со стариком Михеем — глуховатым, прокопченным до самых костей литейщиком, который пах мазутом и дешевой махоркой — как раз заканчивал ковыряться в нутрях малого токарного станка, когда с улицы донесся протяжный, надрывный рев тяжелого парового двигателя. Этот звук не имел ничего общего с кашляющим, предсмертным хрипом усадебной телеги. Это был сытый, мощный, уверенный рокот многоцилиндрового агрегата, пожирающего первосортный антрацит вёдрами. Пока первое произведение технического гения местного мира, которое более-менее работало.

Кирилл вытер руки масляной ветошью, на ходу одернул рукава рубахи, прикрывая темную метку на правом запястье, и вышел на крыльцо господского дома. Настасья Львовна и Еремей уже были там. Девушка судорожно сжимала в руках свой верный двухствольный штуцер, а оруженосец, бледный как полотно, прятался за ее спиной, баюкая раненую руку и затравленно глядя на ворота. Его же пояс оттягивал, слабо поблескивая револьвер.

У покосившихся чугунных ворот, легко подмяв под себя левую, вросшую в землю створку, аккуратно припарковался роскошный, лакированный черный бронедилижанс на широких шинах из литой вулканизированной резины. На его лакированных дверцах красовался свежевыкрашенный герб рода Воронцовых — оскаленная волчья морда на фоне скрещенных поршней. Из трубы дилижанса ровным, чистым столбом шел слегка желтый, почти безвредный дым без малейшего намека на серу.

— На жёлтых кристаллах передвигаться. — плюнул Еремей, — высокий сорт топлива, корпоративный класс, показушники.

Из дилижанса не спеша, с достоинством вышли трое. Возглавлял процессию господин средних лет в безупречном сюртуке мышиного цвета, в котелке и со щегольским кожаным портфелем под мышкой. Лицо у него было гладкое, круглое, с тонкими усиками и глазками-бусинками, выражавшими крайнюю степень чиновничьего презрения ко всему окружающему миру. За его спиной, лениво переминаясь с ноги на ногу, стояли двое наемных громил в плотных кованых полукирасах поверх серых мундиров. На поясах у телохранителей висели тяжелые армейские револьверы тридцать второго калибра и короткие, тупоносые техномагические тесаки с накопительными кольцами у гард.

— Ну надо же, какая делегация, — негромко процедил Кирилл, закладывая руки за спину и оценивая диспозицию. — Никак налоговая инспекция в гости пожаловала, без предварительного уведомления и графика проверок.

— Это Савва Игнатьевич Шкуродер… то есть, Шкуров, — тихо, одними губами прошептала Настасья, и Кирилл почувствовал, как её плечо под шерстяной шалью мелко задрожало. — Главный стряпчий и законный представитель графа Воронцова по делам несостоятельных должников. Это он… он Владимиру те кабальные векселя подсовывал, когда у нас цех металлопроката сгорел. Он страшный человек, Кирилл. У него за спиной Канцелярия и судейские чины округа.

— Спокойно, Настасья Львовна, — Кирилл слегка двинул плечом, ненавязчиво закрывая девушку собой от прицельного взгляда гостей. — Стряпчие, коллекторы, эффективные менеджеры… Плавали, знаем. Металлолом они, конечно, знатный с собой привезли, но юридический протокол никто не отменял. Посмотрим, какую исполнительную документацию они нам предъявят.

Господин в котелке брезгливо перешагнул через лужу, аккуратно обошел кучу битого кирпича на аллее и остановился у нижнего марша крыльца. Он демонстративно вытащил из кармана шелковый платок, вытер кончик носа, а затем извлек из портфеля пачку плотных, хрустящих бумаг с сургучными печатями.

— Мир дому сему, ежели тут еще осталось чему мирствовать, — подал голос стряпчий, и его тонкий, приторно-сладкий голосок заставил Еремея судорожно икнуть. — Вдова Настасья Львовна, приношу глубочайшие, так сказать, соболезнования от лица Его Сиятельства графа Воронцова по поводу безвременной и, увы, столь предсказуемой кончины вашего супруга, доблестного, но крайне недальновидного Владимира Михайловича. Земля ему пухом в четвертом секторе… Однако же, дела земные не ждут-с. Закон-с, сударыня. Имею честь предъявить вам окончательное требование по просроченным обязательствам рода Кольцовых. Три тысячи сто двадцать рублей золотой монетой, плюс пеня за три месяца неплатежа.

Шкуров перевел свои глазки-бусинки на Кирилла, брезгливо оглядел его синие джинсы, пропитанную мазутом рубаху и полное отсутствие каких-либо дворянских регалий, значков или аксельбантов.

— А это еще что за мастеровой элемент тут прохлаждается? — стряпчий скривил губы в презрительной усмешке. — Настасья Львовна, неужто от безысходности уже начали дворников в господский дом пускать? Любезный, а ну-ка пошел вон с крыльца, пока мои люди тебе ребра не пересчитали по закону о защите частной собственности. Мы здесь ведем беседу высокого сословного уровня.

Кирилл глубоко вздохнул, медленно сошел на одну ступень вниз, сунул руки в карманы джинсов и посмотрел на Шкурова с вежливым, искренним интересом, с каким опытный энтомолог смотрит на редкий вид навозного жука. В его голове мгновенно всплыли все официальные доклады министерского начальства, которые ему приходилось выслушивать на ежемесячных планерках, смешанные с лексиконом лучших мастеров литейного цеха.

— Приветствую вас, многоуважаемый представитель счетоводно-коллекторского аппарата, — ровно, с легким, почти уловимым поклоном произнес Кирилл, отчего Настасья за его спиной удивленно округлила глаза. — Какая несказанная радость и логистическая удача. Не успел я, так сказать, вступить в должность генерального директора… пардон, полномочного главы сего рода и родовых предприятий, как к нам на объект уже десантировался аудит в вашем лице. Одобряю вашу исполнительность, товарищ Шкуров. Оперативно работаете, прямо как профсоюзный комитет в день выдачи путевок.

Стряпчий от такого приветствия слегка опешил. Он на секунду завис, моргая глазками и пытаясь переварить термины «генеральный директор» и «аудит», которые явно отсутствовали в классическом имперском лексиконе.

— Ты… что ты несешь, безмаг нечесаный? — Шкуров нахмурился, его приторный тон мгновенно испарился. — Какая должность? Какой глава? В усадьбе нет мужчин рода Кольцовых! Она выморочная! По закону Империи имущество переходит главному кредитору, то есть Его Сиятельству графу Воронцову!

— Минуточку, любезный, — Кирилл вытащил правую руку из кармана и лениво пошевелил пальцами. — Давайте не будем устраивать здесь цирк с конями и нарушать правила ведения документооборота. Согласно параграфу тридцать семь вашего же Свода Родовых Уложений, который я ночью и сегодня лично имел удовольствие изучать до завтрака, печать рода Кольцовых нашла своего нового, легитимного носителя непосредственно на