Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин

Глава 7

Глава седьмая

И драка впридачу

Медвежонок пришел на следующее утро.

И первым делом высказал недовольство: почему это я его, бедного-одинокого, бросил, с собой не взял?

Возражение, что его было не поднять, братец отмел.

— Надо было постараться! — заявил он.

— Люди старались, — заметил я. — Ты не разбуживался.

Не особо-то они старались. Будить берсерка — это та еще лотерея.

Потому что проснуться может как раз берсерк.

Ворчал Медвежонок, впрочем, недолго. Нашел занятие поинтереснее: пошел изучать наши трофеи: пленных, добычу, содержимое эстского обоза.

На возах, которые мы захватили, оказались припасы на зиму для двух крепостей. Той, в которой мы расположились. И еще для одного места, в которое нам предстояло наведаться после того, как разберемся с Елдеты.

Как мы узнали от пленных, на восточной стороне большого плесковского озера наши эсты, которых словене, кстати, огульно называли чудью, совместно с другой близкородственной чудью, поставили городок.

Что неприемлемо.

Так заявил Став, который, похоже, намеревался быть с нами до самого победного конца. Искоренить чудинский городок — это задача номер один. Ведь именно на восточной стороне озера самая лучшая рыбалка. Не допускать туда посторонних — наша первоочередная задача. Причем эта рыбнадзорная функция была, считай, главным аргументом в пользу моего вокняжения.

Три могучих драккара ставили точку в многолетней конкуренции за рыбные угодья.

Ну или поставят.

Я пообещал. Да, искореним. Но не в первую очередь, а только после того, как разберемся с Елдеты.

Став не возражал. Понимал: решать не ему.

— Бедные здесь земли, — сделал неожиданный вывод мой брат, изучив трофеи.

— Да уж не франки, — согласился с ним Тормод Лошадиная Голова.

— Ни эйлиля золота! — вздохнул Скиди.

— Так, умолкли все! — пресек я охи бравых селунцев. — Золота вам не хватает? Твоя жена, Скиди, только на себе его три марки носит, а твоя, брат, и все пять.

— Так она и сама больше, моя Фрейдис, — резонно возразил мой брат. — Только ведь его много не бывает, золота.

Оспаривать очевидное я не стал.

— У нас три большие сотни хирдманов, — напомнил им. — И пять сотен лошадей. А впереди осень. И зима. Того кормления, которое пойдет нам от гарда, должно хватить, чтобы не знать голода. Но хватит ли его на самом деле?

Переглянулись.

Пожрать они все горазды. Все триста с лишним ореликов. А у многих ведь семьи имеются, причем здесь, а не на Селунде.

И тем, кто на Селунд уйдет, тоже припасы в дорогу нужны.

А варяжата мои, молодые растущие организмы, за троих смердов кушают. А еще они стопудово на праздники домой погостить намылятся. Те, кто от Трувора пришел, наверняка. Он же рядом, Изборск. А может и я сам с ними сбегаю. Но как в гости без гостинцев? А что есть лучший гостинец в голодное зимнее время? Правильно: жратва.

— Серебро у нас еще будет, — пообещал я. — И золото. Сейчас задача простая: припасы. И не только еда, а вообще все. Дерево, ткани. На Клыке Фреки пора парус обновлять: заплата на заплате. Шерсть нужна. Смола тоже. И я знаю, где это взять.

— У горожан наших купить? — предположил Скиди.

— Именно. У горожан. Только не купить и не у наших. У их соплеменников, — я показал туда, где десяток моих дренгов контролировал надевание колодок на пленных эстских копейщиков.

Колодки — вынужденная мера. Сегодня ночью дренги пресекли попытку побега. Новую следовало предотвратить. А учитывая, что показательно казнить беглецов я не разрешил, колодки — необходимость. Они и в Плесков так отправятся, в деревянных «ошейниках». И посидят в оковах до моего возвращения в Плесков. А потом у меня будет к ним предложение, от которого у них точно поднимется настроение. Однако эту перспективу я им озвучу уже в Плескове и торжественно. Сейчас пусть подготовятся. Морально.

Для разработки будущей стратегии я собрал совет: Медвежонка, Измора, Гагару, Певца, Тормода, Малоуна, Витмида, Става и Виги.

Заря стала одиннадцатой. По собственной инициативе.

— Пока вы боролись с похмельем, мы времени не теряли, повеселились немного, — заявил я опоздавшим. И тут же подбодрил: — Однако главное веселье впереди. Мы идем брать гард здешнего князя.

— Целый гард? — усомнился Стег. — И как же этого князя зовут?

Я сказал.

Стег хмыкнул:

— Сильное имя. Гордое.

— И что значит? — заинтересовался Лошадиная Голова, владевший словенским на уровне «Эй ты, иди сюда! А ну отдай! А ну иди отсюда!»

Дану перевели.

— Ну так себе, — сказал Тормод, не впечатлившись. — Я знавал человека, чье имя было: «Чтоб ты проглотил уд Тангриснира»[1].

— Да, вот это уж по-настоящему могучее имя, — дружно согласились мои хольды.

— А какое у него было прозвище? — спросил Свардхевди.

— Козел, — ответил Тормод.

— Тоже неплохо, — кивнул мой братец. — Видать хорош он был с бабами, если его так звали.

— Может о князе эстов будем говорить, о могучий брат моего мужа? — вмешалась Заря. — А у кого какой уд вы поговорите потом?

Медвежонок нахмурился, глянул на меня, я пожал плечами.

Да, моя жена — женщина. Но она и воин. Право голоса на совете у Зари есть, раз она здесь. По Закону данов. И по Правде варягов у нее тоже есть слово, поскольку она — моя жена, а значит княгиня.

Заря перехватила наш безмолвный диалог и поджала губки.

— Трувордоттир произнесла верные слова, — дипломатично встрял Тьедар Певец. — Мы говорим о важном, а не о том, что в штанах. Виги, если ты сейчас скажешь то, что намереваешься, то, клянусь медом сваренным из карлика, очень об этом пожалеешь!

Вихорек поперхнулся начатой фразой. Скальд слов на ветер не бросал. Одна коротенькая песня — и ты опозорен навеки.

Я поднял руку, привлекая внимание и прекращая треп.

— Итак, князь Елдеты, — я проигнорировал ухмылки моих «офицеров». — Он обитает примерно в шести поприщах отсюда. Сейчас. Зимой вдвое короче, потому что болота замерзают.

Никто не спросил: при чем тут зима? Все понимали: это стратегическая информация.

— Это место, — я похлопал по столу, — он считает своим. До вчерашнего дня здесь стояли люди, которые собирали для него мыто. И земли еще на поприще окрест Елдеты