Заложница. Часть 1 - Ева Алатон

— Судя по лицу, разговор закончился плохо.

— Для него.

— Тарек...

— Что? — Огрызнулся он, глядя на меня с яростью.

— Ты когда-нибудь перестанешь его злить? — Лукаво спросила я. Наверное, Тарек до сих пор не мог отделаться от мысли, что я из рода де Броган и подсудно ждал от меня подвоха, поэтому и вел себя так, не доверяя до конца.

— Нет. — Он поднял на меня глаза полные решимости не уступать. Ответ прозвучал настолько искренне, что я снова рассмеялась.

Потом вдруг спросила:

— Почему он тебя так ненавидит или ты его?

Мальчишка пожал плечами.

— Потому что я быстрее, ловчее.

— Это не причина.

— Для него причина.

Он снова принялся строгать деревяшку.

— Потому что каждый раз, когда мы выходим на тренировочную площадку, он проигрывает. И кому? Сыну мастера-оружейника.

Вот оно.

Я вдруг поняла.

Гордость, статус и происхождение играли большую роль в жизни моего братца.

Нантгир ненавидел проигрывать.

Особенно тем, кого считал ниже себя.

Я возвращалась к себе, когда столкнулась с причиной всех сегодняшних разговоров.

Нантгир стоял возле лестницы.

Один.

Будто ждал кого-то.

И судя по его лицу — дождался.

— Слышал, ты теперь таскаешься за Тареком.

Я вздохнула.

Ну конечно.

Куда же без этого?

— А тебе завидно? — Съязвила я. Похоже, мне, как и Тареку нравилось доводить Нантгира до белого каления.

— Ты, дочь благородного рода, разговариваешь с мусором. — Выплюнул он мне в лицо обвинения.

— Как интересно, — я склонила голову набок, рассматривая Нантгира с особым удовольствием. — Не ты ли, не так давно назвал меня гнилой кровью? А сейчас я вдруг стала дочерью благородного рода. Братец, тебе не кажется, то у тебя двойные стандарты в отношении меня?

— Замолчи и слушай! — Зашипел Нантгир,багровея от злости. — Ты будешь тем, кем я тебя назову, когда мне это нужно. Сегодня — дочь благородного рода. Завтра — мусор под моими ногами. Твой статус — лишь инструмент в моих руках. Не забывай о том, кто станет во главе крепости через несколько лет. Ты можешь носить титул, но внутри остаёшься той же — пустой и никчёмной. Ты путаешь причину и следствие. Мой выбор слов зависит не от твоих качеств, а от ситуации. Сейчас ты позоришь род де Броган, а значит и меня — вот я и напоминаю тебе о твоём статусе. Не льсти себе, думая, что это что‑то меняет.

Я рассмеялась так, как никогда за последние дни.

Глаза Нантгира опасно сузились.

— Смотрю, кухня уже окончательно ударила тебе в голову.

— Возможно. — Отсмеявшись, проговорила я.

— Или ты просто нашла компанию себе под стать.

Я медленно подняла взгляд.

— Это оскорбление?

— Если хочешь.

— Странно.

— Что именно?

— Обычно люди так много говорят о других только тогда, когда боятся.

Он шагнул ко мне.

— Боятся?

— Да.

— И чего же я боюсь, по-твоему?

— Что кто-нибудь окажется лучше тебя. — Сощурившись как кошка, произнесла я с улыбкой маньяка.

Тишина ударила между нами словно пощёчина.

Нантгир застыл.

И в его глазах я впервые увидела не раздражение.

Не насмешку.

Не презрение.

Настоящую ненависть.

Ту самую, которая однажды способна разрушить человека.

— Следи за языком, Айла. — Прорычал он и сделал шаг ко мне.

Именно в этот момент за его спиной раздались тяжёлые шаги.

Мы одновременно обернулись.

Горан стоял в начале коридора.

И смотрел прямо на нас.

Спокойно.

Без злости.

Без удивления.

Но почему-то мне стало не по себе.

Несколько секунд он молчал.

Сначала его тяжелый взгляд упал на Нантгира, а затем он перевел его на меня.

— После ужина зайдёшь ко мне. — Бросил он.

И к кому он обращался было не понятно.

Он ушел, не объясняя причин. Не задавая вопросов.

Оставляя после себя ещё больше вопросов, чем было до этого.

А я вдруг поняла, что спокойная жизнь закончилась окончательно.

Глава 11 Горечь поражения

В столовую я шла, испытывая напряжение, я понимала, что мне не следовало вести себя так, нужно было действовать иначе. Но так хотелось прищемить нос зарвавшемуся засранцу, что я не смогла себя сдержать и специально спровоцировала его.

Не думала, что нас кто-то застанет, тем более Горан.

В столовой уже было шумно, значит, почти все собрались? Но я ошиблась — за столом сидели только члены семьи.

— Опаздываешь. — Ну конечно, мелкий пакостник не мог не показать мне моего места.

Я промолчала, не нарушая темпа прошла к своему месту и уселась, демонстративно его игнорируя.

Малива наклонилась ко мне и тихо спросила:

— Это правда, что ты подружилась с Тареком?

Я удивленно моргнула и перевела взгляд с Нантгира на Маливу.

— Подружилась?

— Вся крепость уже знает. — Неловко улыбнулась она, как будто поняла, что сморозтла глупость.

— Вся крепость слишком много болтает. — Нахмурилась я.

— Ты права. — Каорин впервые улыбнулась мне, а потом неожиданно добавила:

— Но мальчик хороший. Его отец многое делает для крепости.

Я была удивлена поддержке Каорин, до этого момента она не спешила идти на контакт. С чего вдруг?

— Хороший? — И конечно же, мой недалекий братец не мог не вставить свои пять копеек. — Сын оружейника слишком много о себе думает.

— А ты слишком много думаешь о нём. — Холодно ответила ему Каорин, чем еще больше удивила меня.

Ее реплика была короткой, но в глаза бросалось то, что было скрыто за ней — сестра всё понимает.

И знает о постоянном соперничестве Тарека и Нантгира.

Горан вошел неожиданно, я даже успела расслабиться.

Все тут же замолчали. Каорин тут же уткнулась в свою тарелку, впрочем, как и Малива.

От Нантгира за версту веяло напряжением, и я видела, с какой отчаянной мольбой в глазах он следит за Гораном, ища его одобрения.

Горан же спокойно сел и молча подал знак начинать трапезу, мне с недавних пор готовили отдельно, за что я была очень благодарна Мэтру.

Но даже это приятное осознание не приносило покоя на душе. У меня было ощущение, что я постепенно схожу с ума, потому что ожидание хуже наказания.

Я уже думала, что нас пронесло, когда Горан, утолив первый голод, обратился ко мне:

— Мне доложили о муке.

Что?

В столовой наступила тишина. Все смотрели на