Заложница. Часть 1 - Ева Алатон

И я продолжила, не угадывая ответ, не действуя наобум, а действительно понимала и знала его.

Когда я закончила, в кабинете стало тихо.

Очень тихо.

— Нет отдельных вещей, Айла, запомни это. — Он коснулся пальцем карты. — Есть крепость и если убрать от сюда хоть одну деталь — все рухнет. Поэтому, всегда должна быть замена этой самой детали.

Я посмотрела на разложенные бумаги, где были списки, цифры, чертежи.

И впервые мне стало по-настоящему страшно, потому что то, что приходило в мою голову просто не могло быть правдой.

Глава 13 Буря

Меня разбудил колокол. Не привычный звон, возвещающий о смене караула или открытии ворот, а тревожный набат. Тяжёлый, тревожный, бьющий прямо в сердце, он заставил меня подскочить с кровати раньше, чем я успела осознать происходящее.

За окном что-то с грохотом обрушилось, и дом вздрогнул. Затем последовал ещё один удар, и ещё один.

— Неужели нападение? — пронеслось в моей голове.

Ставни дрожали под яростными ударами ветра, словно кто-то пытался выломать их снаружи. Несколько секунд я сидела на кровати, пытаясь осмыслить происходящее.

Очередной удар сотряс стены дома, на этот раз такой силы, что со стола упала книга. В коридоре уже слышались крики и топот ног, эхом разносившиеся по всему дому. Двери хлопали, открываясь и закрываясь, создавая ещё большее ощущение хаоса.

Я быстро вскочила на ноги, стараясь сохранять спокойствие. Каждый удар колокола, каждый грохот за окном заставляли меня всё больше тревожиться. Что происходит? Кто атакует?

Я натянула сапоги, шапку и выбежала наружу. В тот момент я не собиралась отсиживаться, что бы ни случилось. Моё сердце билось быстрее обычного, готовое к любым неожиданностям.

В замке царил хаос. Слуги бежали по коридорам, их лица выражали смесь страха и решимости. Солдаты хватали свои плащи и оружие, готовясь к действию. Кто-то тащил факелы, кто-то верёвки — каждый знал свою роль и спешил её исполнить.

Люди двигались быстро, но удивительно спокойно и организованно, без паники. Казалось, будто каждый уже не раз бывал в подобной ситуации и точно знал, что нужно делать. Это спокойствие лишь усиливало чувство тревоги и страха.

От того, что все действовали слаженно и уверенно, становилось ещё страшнее. Ведь это могло означать только одно: подобное уже происходило раньше. Возможно, не раз и не два замок оказывался в подобной ситуации, и сейчас события развивались по давно знакомому сценарию.

Этот факт заставлял задуматься о том, какие ещё тайны и ужасы скрываются за стенами этого, на первый взгляд, неприступного замка.

В тот момент, когда я оказалась во внутреннем дворе, меня словно поглотила сама стихия. Порыв ветра был настолько силён, что едва не сорвал меня с ног, швырнув, как былинку, в этот безумный водоворот.

Я инстинктивно зажмурилась, пытаясь спрятаться от ледяных капель, которые хлестали по лицу, словно острые кинжалы. Каждый удар дождя был как пощёчина от самой природы, пробуждая во мне первобытный страх.

Факелы, словно живые существа, один за другим угасали в этом буйстве стихий, оставляя нас во мраке, где единственным светом было яростное рычание моря. Оно не просто шумело или грохотало — оно ревело, как раненый зверь, пытаясь пробиться сквозь каменные стены крепости.

Этот рёв был настолько оглушительным, что казалось, будто огромный дракон пытается прорваться внутрь, чтобы уничтожить всё живое. Море билось о стены, словно пытаясь выдавить их, добраться до тех, кто осмелился укрыться за ненадёжной защитой камня.

И в тот момент, впервые с тех пор, как я очутилась в этом мире, я почувствовала настоящий, всепоглощающий ужас. Не от болезни, не от возможной смерти, не от неизвестности будущего — а от самой мощи природы, которая была сильнее любых слов, сильнее любых попыток сопротивления.

Это было нечто первобытное, дикое, неподвластное человеческому разуму. Против этой силы нельзя было ни договориться, ни найти компромисса, ни победить — можно было только принять её безграничную мощь и попытаться выжить в этом безумии стихии.

— Госпожа Нина! — Я вздрогнула, услышав своё имя.

Тарек стоял передо мной, промокший насквозь, его волосы прилипли ко лбу, а глаза горели возбуждением. В его голосе слышалась смесь тревоги и раздражения:

— Что ты здесь забыла, безмозглая идиотка! Ты что, не видишь, что творится? Все спасают корабли, и до тебя никому не будет дела! Возвращайся немедленно в замок!

Но меня уже было не остановить. Я не могла остаться в стороне, когда речь шла о крепости, а корабли, которые были не просто богатством крепости, но и источником рыбы, торговли и связи с внешним миром.

— Какие корабли?! — воскликнула я, не обращая внимания на оскорбление.

— Все! — Тарек махнул рукой в сторону порта, но за стеной дождя я ничего не смогла разглядеть. — Если сорвёт причалы, половина флота разобьётся о скалы!

И действительно, все побежали к морю. Корабли были жизненно важны для крепости. Но странное беспокойство не покидало меня. Что-то было не так.

Пока мы с Тареком пересекали двор, я случайно посмотрела под ноги. Потоки воды стремительно бежали по камням, устремляясь вниз, к складским помещениям и старым подвалам. Внезапно в моей памяти всплыли карты Горана, списки и расчёты. Вопросы, которые тогда казались бессмысленными, теперь обрели смысл: где хранится соль? Где находятся склады? Какие запасы необходимы до весны? Что случится, если потерять часть провизии?

Тогда эти вопросы казались мне глупой издёвкой, но теперь я понимала их важность. Возможно, именно сейчас мне предстояло найти ответы, которые могли спасти не только корабли, но и всю крепость.

Я остановилась так внезапно, что Тарек чуть не налетел на меня, потеряв равновесие. Его глаза расширились от удивления.

— Что происходит? — спросил он, пытаясь сохранить спокойствие в голосе.

Я не ответила, лишь молча смотрела на воду, на её стремительные потоки, уходящие в неизвестность. Внутри меня нарастала тревога, словно невидимые щупальца сковывали грудь.

— Подвалы, — прошептала я, чувствуя, как каждое слово отдается эхом в ушах.

— Складские, — мой голос дрожал. — Они ниже всего.

Он моргнул, пытаясь переварить услышанное. Его взгляд последовал за моим, и внезапно улыбка, игравшая на его лице, погасла. В воздухе повисло напряжение.

— И что с ними? — спросил он, уже понимая, к чему я клоню.

— Они ниже всего, — повторила я, и в этом