Лесной Дозор 4 - Александр Вольт

Но удивило меня и то, что хваленое эльфийское братство на поверку оказалось обычной кастовой пирамидой с высшими господами на верхушках дубов и бесправными работягами в сырых корнях. Сословия, чванство знати и глухота власти к собственному народу. Картина для меня, прожившего прошлую жизнь в двадцатом веке, была до боли знакомая. А ведь раньше казалось, что у лесного народа под сенью их священных рощ дела обстоят справедливее.

— Я тебя услышал, — произнес я негромко.

Мысль полечить его прямо здесь мелькнула и была задавлена сразу. Заряд «Исцеления» был расписан по минутам для Миши, лежащего под елью у моего бункера. Упусти я срок, вирус в крови шатуна проснется, и я получу неуправляемую бешеную гору мышц, которую придется останавливать своими руками. Да и толку выйдет немного, честно говоря. Тут нужен полноценный курс антибиотиков, капельниц, покоя и сухого теплого помещения.

Нет, теоретически, оставь я его у себя в бункере и начни лечить каждые шесть часов, так он очень быстро вскочит на ноги и будет здоров. Но Миша…

Я сжал челюсти, понимая, что оказался в вилке выбора, ведь спасая одну фигуру, однозначно теряю другую.

— У вас есть доступные антибиотики? — спросил я, пытаясь нащупать медицинскую сторону проблемы.

— Тот объем, что нам удается достать с вашей помощью, расходится быстрее, чем успевает подействовать, — ответил эльф, прижав ладонь к ребрам. — Лекарство нужно принимать полным курсом хотя бы неделю, а достается пилюль на один, максимум на два дня, и запасы кончаются. Сами делим поштучно, чтобы хоть как-то сбить жар у детей. Логично, что…

Он снова зашелся сухим, надсадным кашлем, согнувшись почти до самой земли. Я отчетливо разглядел, как на белоснежную корку между его сапогами брызнули темные алые капли.

— … логично, что никому на нижних ярусах толком не удается закончить лечение, — закончил он, сплевывая кровь.

— Но с чем это связано? Какова природа этой дряни? Должна же быть конкретная причина.

Любая хворь в природе берет свое начало либо от вируса, либо от бактериального заражения. В моем мире каждую осень обычный грипп мутировал и заново накатывал на человеческий иммунитет. Отсюда и брались сезонные вспышки, перетекающие у слабых здоровьем стариков и работяг в тяжелые бронхиты, двусторонние пневмонии, дикую температуру и забитые лазареты.

А здесь что происходит? Лес вроде чистый, воздух смолистый, экология такая, что городским жителям и не снилась.

Эльф медленно покачал головой, глядя в темноту между стволами.

— Точно никто не знает, — ответил он с тяжелым вздохом. — Эта хворь приходила и раньше, но никогда не носила такого повального характера. Болели единицы, в основном те, кто с самого рождения был слаб телом или покалечен на промысле. А сейчас валятся с ног даже молодые, которые по всем законам природы должны жить не один десяток веков без единой болезни. И ломаться все стало с тех самых пор, как из мира ушла магия.

Слова царапнули память. Выброс Тьмы. Я уже не раз натыкался на это словосочетание в разговорах, собирался подробно почитать архивы, но текучка и вечная беготня по тайге так и не дали добраться до старых документов.

Лешрак говорил о том же. Магия исчезла в один день — утром была, а к вечеру не стало. Лешие после этого начали усыхать и рассыпаться в труху, пока не сгинул последний из них. Он сам мне так и объяснил, простыми словами. Мы из леса сделаны и лесом держимся, а магия нам вроде как тебе кровь.

И Ольга тоже упоминала что-то такое, что последствия Выброса и выжгли магию.

А ведь эльфы испокон веков были завязаны на силу леса и природные потоки. Что если исчезновение магии подкосило их внутренний барьер? Лишившись привычной опоры, их долгоживущие организмы просто перестали справляться с сезонной заразой, которую раньше их нутро даже не замечало. Лешие рассыпались в первую же зиму, а эльфы усыхают потихоньку, ярус за ярусом.

От этой мысли мне стало по-настоящему худо. Ежели догадка верна, то никакими антибиотиками эту беду не остановишь. Пилюли будут сбивать жар и глушить бактерию, а дыра, через которую утекает их здоровье, останется не залатанной. Лечить надо причину, а еслипричина эта сгинула сорок лет назад вместе с магией, и никто в двух государствах толком не знает куда.

Мысль выглядела чертовски логичной, но требовала серьезной проверки. Тут нужны были глубокие анализы, исследование крови, работа с нормальными микроскопами и иммунологами, а не гадание на кофейной гуще посреди ночного леса. А для этого действительно требовалось выводить проблему на уровень столичных институтов и Канцелярии, как бы мне ни хотелось лишний раз привлекать к нашему сектору внимание высокого начальства.

— Я тебя понял, — подытожил я, поднимаясь с пня и поправляя ремень автомата на плече. — Всю информацию я передам по официальным каналам при первой же возможности. Постараюсь составить рапорт так, чтобы в штабе не смогли отмахнуться от проблемы.

Эльф тоже с трудом поднялся на ноги, придерживаясь рукой за шершавую еловую лапу.

— И вот еще что, — добавил я, глядя ему прямо в лицо. — Скажи своим, чтобы к зверью в лесу нынче не подходили. Ежели встретите скотину, которая ведет себя не по уму, лезет на людей или пену пускает, обходите за версту и в драку не лезьте. Особенно ребятню держите подальше.

Он прищурился, соображая. Соображал он даже в таком состоянии быстро.

— Спасибо, дозорный. Буду ждать вестей. Береги себя.

Он развернулся и, тяжело ступая, растворился в черной густой тени вековых деревьев.

Я постоял еще с полминуты, вслушиваясь. Фигура эльфа окончательно растворилась в чащобе, не оставив после себя ничего, кроме тяжелого запаха болезни и нескольких темных пятен на сугробе.

Поправив автомат за спиной, я двинулся обратно к руинам. Луна поднялась к самому зениту, заливая холодным серебром разбитые чаши потухших лампад.

У двери я еще раз огляделся по сторонам. Никаких чужих теней поблизости не мелькало. Надавив плечом на створку, я перешагнул порог и очутился в темноте земляного тоннеля.

В подземелье было заметно теплее, чем наверху. Я прошагал по знакомой земляной тропе, ощупывая ладонью шершавые подпорки, затем миновал «склад» и шел, пока не уперся раскрытую кладку подвала.

Отыскав нужный рычаг, я потянул, внутри стены тихо щелкнула скрытая пружина, и тяжелая секция плавно встала на место.

Задерживаться дома я не стал. Таймер в голове отсчитывал часы для Миши, но разговор с контрабандистом оставил слишком много острых углов, которые требовалось обсудить немедленно.