Лесной Дозор 4 - Александр Вольт

— Кто таков? — спросил я спокойно, стараясь не повышать голоса.

— Ты сам сказал, что нам надо… — силуэт качнулся вперед, но договорить не сумел.

Его скрутило пополам. Из горла незнакомца вырвался булькающий кашель, от которого морозный воздух вокруг него заполнился плотным белым паром. Звук был скверным. Он уперся ладонью в шершавый ствол сосны и часто, мелко задышал.

— … что нам надо встретиться и обстоятельно поговорить, — закончил он наконец сипло, с явным усилием протолкнув слова через забитое горло, после чего шумно сплюнул в снег.

Голос я узнал. Старший из группы, которому я действительно сам предложил этот разговор во время последней суматохи, когда на хвост нам сели канцеляристы. Уже тогда их отряд хрипел на всю округу. За прошедшие дни лучше ему явно не стало, скорее даже наоборот.

— Давай отойдем дальше отсюда, — предложил я, кивнув в сторону густого ельника. — Не хочу повторения прошлых приключений.

— Хорошо, — глухо согласился эльф.

Мы двинулись вглубь леса, подальше от древней каменной кладки. Пришлось сбавить шаг, чтобы мой спутник не отстал окончательно, поскольку волочил ноги он тяжело, кренясь на правый бок, а каждый вдох давался ему с протяжным сипом.

В полусотне метров от развалин нашлась подходящая лощина, укрытая лапами вековой ели. Снега под ее широким шатром почти не лежало, земля была усыпана толстым слоем сухой бурой хвои. Рядом темнели два старых замшелых пня, на которые мы и опустились. Автомат я положил себе на колени стволом в сторону.

Какое-то время мы сидели молча. Тишину зимней ночи нарушало только хриплое, надсадное дыхание эльфа. Он сидел сгорбившись, спрятав руки в рукава засаленного маскхалата, и мелко дрожал. Из-под натянутого на самые брови капюшона блестели воспаленные глаза.

В моей прошлой жизни в таежном поселке таких персонажей хватало. Нагляделся я на лесорубов, которые по глупости перехаживали простуду на ногах где-нибудь на дальних делянках. Матерь божья, у него же внутри все горит огнем, судя по звукам, там запущенный бронхит, перешедший в воспаление легких. Человек в таком состоянии должен лежать пластом под тремя одеялами и получать лошадиные дозы уколов, а этот отмахал несколько километров по сугробам в двадцатиградусный мороз. Двигался он исключительно на чистом упрямстве, потому что других резервов в этом исхудавшем теле в моем понимании просто не оставалось.

— Тех запасов, что вы поставляете, категорически мало, — нарушил молчание эльф, выговорив фразу на одном хриплом выдохе.

Как по мне, начало для делового разговора вышло так себе, но я не стал перебивать.

— И я говорю это не для того, чтобы выбить из вас скидку или попросить срочную новую партию, нет, — продолжил он, покачивая головой. — В таком случае я бы передал весточку твоему подельнику. Нам нужна помощь иного порядка. В резервациях что-то происходит, дозорный. Очень нехорошее происходит.

— Конкретнее, — сказал я сухо, стараясь говорить ровно, потому что под размытую формулировку про нехорошие события можно было подогнать все что угодно, вплоть до послеродовой горячки у мужчин.

— Медикаментов мало, — эльф судорожно сжал пальцы на ткани рукава. — Болезнь, что приходила каждую зиму, в этом году особо лютует. Раньше она тлела внизу, а сейчас добралась даже до средних этажей. У нижних эшелонов Резерваций все совсем плачевно. Здоровых практически нет. Сам понимаешь, в тесноте и сырости укрыться от заразы негде. Если слег один, через три дня кашляет весь ярус.

— Но ведь к вам идут официальные грузы от Империи, — возразил я, вспоминая имеющуюся в голове информацию. — Провизия, лекарства, инструменты, бытовые товары. Разве не таким был уговор между нашими государствами после подписания перемирия?

— Я не знаю, какой там был уговор у верхов, меня на тех переговорах не было, — он снова зашелся тяжелым кашлем, отвернув лицо в сторону сугроба.

Тело эльфа сотрясали крупные конвульсии, он давился мокротой, пытаясь протолкнуть воздух в спазмированное горло. Когда приступ немного отпустил, он вытер губы рукавом и повернулся ко мне.

— Но знаю точно, что на нижних ярусах нам приходится выкарабкиваться своими силами. Медики и алхимики валятся с ног, самые опытные не смыкают глаз по трое суток подряд, перевязывая тяжелых и пытаясь удержать в них жизнь хоть какими-то отварами. Так что, как видишь, в наших с тобой картинах концы с концами не сходятся. Тебе говорят, что поставки в резервации идут регулярно и полными эшелонами, а я своими глазами вижу, что внизу таблеток не хватает. Поэтому я и пришел к тебе, дозорный. Нашему народу нужна помощь.

Он замолчал, жадно втягивая ледяной воздух носом.

— Пускай многие из моих сородичей считают, что просить людей о подмоге нельзя, мол, сами справимся, гордость не велит. Я считаю это непроходимой глупостью. Раз уж мы пошли с Империей на мировые соглашения, то ради спасения жизней не стыдно и обратиться напрямую.

— Почему через меня? — спросил я, разглядывая его бледное и осунувшееся лицо. — Почему ваше руководство не может официально выйти на Канцелярию или министерство и заявить о гуманитарной катастрофе? Это же самое простое и логичное действие. Если на дворе мор, дипломаты обязаны решать такие вопросы в первую очередь.

Эльф невесело хмыкнул, скривив тонкие потрескавшиеся губы, и снова сплюнул темный сгусток на снег.

— Думаешь, мы не докладывали наверх? Думаешь, наши лорды не в курсе того, что творится на нижних ветвях? Очень сомневаюсь. Они сидят высоко, воздух там чище, а до проблем черни им дела нет, пока подати платятся вовремя. А вот если имперский пограничный дозорный отправит официальный рапорт о поветрии на рубеже, глядишь, шестеренки в столице закрутятся и дело сдвинется с мертвой точки.

— Ты же понимаешь, что я обычный дозорный у Разлома, и не могу тебе ничего гарантировать? — прямо обозначил я границы своих возможностей.

Контрабандист устало развел руками.

— Я это прекрасно понимаю. Вся просьба заключается только в том, чтобы ты передал правдивую информацию в столичный штаб. О том, что хворь просто выкашивает жителей резервации одного за другим. А если вымрут нижние ярусы, то некому станет добывать древесный экстракт, который мы поставляем, и из которого ваши ученые варят лекарства от онкологии. Благородные лорды пальцем о палец не ударят, чтобы лезть в мерзлую чащу и собирать смолу своими ручками, а ваши генералы и министры быстро останутся без ценного лекарства. Пусть подумают об этом.

А вот это он выложил не зря и, судя по всему, приберегал напоследок. Умирающий мужик сообразил, что жалостью имперский штаб не проймешь.