Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

уж поверьте на слово, инженерное совершенство во всём! Идеальный грём! В общем, согласитесь, что когда взял жену из борделя, то странно ревновать, если она разок-другой сиськами на публику потрясёт. Она этого не стесняется, я — тем более. У них в мире в борделе работать нормально, там чуть не вся экономика вокруг этого крутится, никому и в голову не приходит париться по этому поводу.

— А она… ну, вообще, насколько… живая? — поинтересовался Македонец.

— На сто с лишним процентов. Мозги-то у неё собственные, человеческие. Все чувства, все эмоции, все ощущения. Я-то сперва затупил, признаться. Как накувыркался с ней в борделе, давай прям там, не отходя от койки, замуж звать, а она сидит, глазами хлопает, кукла-куклой. Потом уж узнал, что у них там так всё устроено, что работа — отдельно, жизнь — отдельно. На время контракта мозг отключается, потом ничего не помнят. Выкупить этот контракт — дикие деньги, но мы, грёмлёнг, народ упрямый. Я два года там пахал не разгибаясь, чинил всякую фигню, покупал хлам, продавал хлам, контрабандой не брезговал, ни тока — это местная валюта — на себя не потратил, питался бесплатной жратвой как последний бомж, и то не хватило. Пришлось у Ëнти занять, она была главная в диаспоре. Не хотела она меня отпускать, разубеждала изо всех сил, но всё же я переупрямил, помогла. Выкупил остаток контракта, выплатил все неустойки и фигак — выходит ко мне моё счастье. «Хоба, говорит, а ты кто такой, дро?» Она же ничего не помнит, как в семнадцать выключилась, так для неё и минуты не прошло. Ëнти меня предупреждала, что так будет, но я же упрямый! «Я, — говорю, — твой будущий муж. Влюбился в твою красоту насмерть, так что предупреждаю сразу — хошь гони, хошь бей, а станешь моя».

— А она? — поневоле увлёкся историей Ингвар.

— А она как давай ржать! «Ты, дро, на всю башку ненормальный! Но это ничего, это даже прикольно. И что ростом мелкий, меня тоже не парит. Но вот одного я не поняла…» — «Чего?» — «А что такое этот самый „муж“?»

— Серьёзно? — засмеялся Македонец.

— Ну да, прикиньте! У них там семей вообще нет почти, все либо работают, либо в борделях отрываются, а детей в пробирках плодят. Странный мир, но чего только ни бывает в Мультиверсуме. А с Сегондой мне повезло, идею семьи она хоть и не сразу, но приняла. Сперва больше по приколу, а потом и по-настоящему. Когда моя работа там закончилась, уехали вместе, потому что детей в том мире растить не хотелось.

— Так у вас дети свои? — удивился Македонец.

— А чьи же ещё? — растерялся Троник.

— Ну, я думал, приёмные… Сегонда же, ну…

— Киборг, в смысле?

— Ну, типа того, да.

— Эта часть в ней натуральная. В том мире киберы чуть не каждый первый, кто больше, кто меньше железом набит, но репродуктивные функции у всех работают. Дорогая моя гораздо легче рожает, чем обычные бабы, потому что таз иначе устроен, конструктивно и рационально, а не как у природы тупым перебором вышло. Я же говорю, тамошним инженерам памятник надо до неба из чистого титана, на века. Фантастически хорошо всё придумано. Правда, наши не оценили…

— В каком смысле? — не понял Ингвар.

— Старейшины наши. Посмотрели и сказали: «Дурной грём».

— Это что значит?

— Есть у нас древний запрет на разумные, полуразумные и просто чересчур автоматические механизмы. И как я ни доказывал, что Сегонда не машина, а живой человек, просто с имплантами, они упёрлись: «Дурной грём, нельзя!» Я их послал, они послали меня, в общем, мы с тех пор изгнанники. Жена киборг, дети полукровки — ни один правильный грёмлёнг мне руки не подаст. Пришлось вот к цирку прибиться. Но насрать, семья дороже. Давайте выпьем за наши семьи! Твою, Македонец, знаю, а ты, Ингвар, женат?

— Ну, мы не оформляли отношений, но…

— Это неважно, — отмахнулся Троник, — мы с Сегондой тоже. В её мире и понятия такого нет, а наши меня выгнали, так что в жопу формальности. Любишь свою?

— Похоже, что да.

— А она тебя ждёт?

— Надеюсь.

— Тогда и говорить больше не о чем! Выпьем за это!

И они выпили.

Глава 6

Дорожный консорциум

Дорожный флешбэк

— Да, я тебя помню. Ты мне дал прикладом по башке, накачал пентоталом натрия, допросил, вырубил, вывез через кросс-локус, там ещё пару раз врезал по морде и сдал Коммуне.

— По нынешним меркам почти друзья.

— Это точно. И чего тебе от меня надо?

— Информацию.

— Информация стоит денег, а ты не выглядишь процветающим.

— Денег у меня нет. Временные трудности, кассовый разрыв.

— Какая неприятность. Ну, как появятся, заходи.

— Они непременно появятся, всегда появляются, но вот времени их дожидаться у меня нет.

— Типа вопрос жизни и смерти?

— Жизни и очень хреновой жизни, пожалуй. Но я не прошу одолжения, готов передать в качестве оплаты права на некоторые спорные активы.

— Насколько спорные?

— Будь у меня чуть больше времени, вернул бы их с хорошими процентами, кое-кто тут подзабыл, что имеет дело со старым пиратом. Но сейчас готов меняться «всё на всё».

— Останешься нищим, как я понимаю?

— Деньги приходят и уходят, а время не вернёшь.

— Давай обсудим, что у тебя есть и что я могу предложить взамен…

Цирк

— Слушай, — спросил Ингвар уже изрядно поддатого Троника, — вот все эти расы: грёмлёнг, летроги, кайлиты, секвы… Кто там ещё?

— Трессы, — припомнил Македонец. — У Фокмана караван ведёт настоящий живой тресс, прикинь?

— Я должен впечатлиться?

— Ну, так-то считается, что они вымерли многие тыщи лет назад.

— Не вымерли, — поправил его механик, — а смешались с другими расами и растворились в обычных людях. Все глойти имеют каплю их крови, поэтому такие малахольные и могут выходить на Дорогу.

— Так вот, — сказал Ингвар, с некоторым уже трудом собирая мысли в кучу, — эти расы они, ну… могут между собой… того?

— В смысле трахаться?

— В смысле детей иметь.

— Ну, у меня же с Сегондой есть,