Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

— А, ну да, точно. И у всех так?

— Тут я не в курсе, — признал Троник, — за всех не скажу.

— Вот у кайлитов, например, три пола: мужской, женский и Скуфь, — развил мысль Ингвар. — То есть они не другая раса, а другой вид?

— Без понятия, — пожал плечами грёмлёнг, — я им в койку не заглядывал. Может, Скуфь просто свечку держит.

— Я слышал, — сказал Македонец, — что вроде бы они с людьми могут детей иметь, но те будут не совсем кайлиты. Просто обаятельные рыжие засранцы, без этого их колдунства с эмоциями.

— Да, точно, — припомнил Троник, — кто-то болтал, что все расы опыляются с людьми, а вот друг с другом — по-разному. Потому что типа все они сделаны из вас.

— Сделаны? — удивился Ингвар.

— А ты не слышал эту байку? Ща, погоди, налью ещё по чуть… Ну, за расовое разнообразие Мультиверсума!

Выпили, закусили, механик продолжил:

— Говорят, все эти расы наплодили Ушедшие, до того, как их ушли. Брали людей и изменяли их всяко для развлечения и обслуживания себя. То есть мы, грёмлёнг, чинили их странные механизмы, это точно, а вот остальные… Секвы им, наверное, играли на скрипочках, летроги таскали тяжести, кайлиты… не знаю, может, пятки чесали?

— Пятки, как же, — сердито сказал Македонец. — Надсмотрщики за рабами они были, манипуляторы рыжие. Следили, чтобы те не ленились, вкалывали как проклятые, исправно размножались и были счастливы, даже умирая от усталости. На то они и эмоменталисты.

— А ты откуда знаешь? — спросил Ингвар.

— Есть такая локаль, Библиотека, в которой прорва всяких книг про всё на свете. Там живёт один из бывших наших, ну, в смысле из Коммуны человек. Он это вычитал в каких-то древних документах. Типа кайлитам потом припомнили и отгеноцидили по самое некуда, а тех, кто выжил и расплодился, отгеноцидили снова. И так несколько раз, они живучие и хитрые. В общем, полноценная кайлитская семья у нас как бы не единственная в Мультиверсуме.

— А дети у них есть?

— Нет, — ответил Троник, — не знаю почему. Может, им мессир не разрешает. Про него ходят слухи, что он специально ищет представителей старых рас, слуг Ушедших.

— Зачем? — удивился Ингвар.

— Не знаю. Коллекцию собирает, например. Спрашивать дураков нет.

— Слушайте, — решился под действием самогона Ингвар, — кайлиты, грёмлёнг, это понятно. А что вы можете сказать о мелефитах?

* * *

Дорожный флешбэк

— То есть, — резюмировал Коллекционер, — у тебя неслабая доля в том караванном бизнесе, который через кросс-локусы? Практически контрольный пакет?

— Типа того, — кивнул Ингвар.

— Я впечатлён. И как так вышло?

— А кто его вообще, по-твоему, построил?

— Не задумывался над этим. Контрабандисты были примерно всегда, я и сам не чужд был когда-то.

— Как мелкие компашки дурных авантюристов — да. Туда ящик ржавых карабинов и старый лендкрузер в угоне, оттуда три дозы альтерионского регена и пару шмурзиков… Основные товарные потоки шли по Дороге, контрабасы даже не крошки со стола подбирали, а фантики от конфет в мусорном ведре облизывали. Проводники либо шакалили по мелочи, либо работали на консигнаторов, то есть занимались мародёркой, а не торговлей, потому что никто не понимал, как на этом заработать больше, чем на бутылку.

— И что изменилось?

— Я узнал про Мультиверсум. Видишь ли, если ты торговал оружием в Африке и не закончил жизнь в качестве ужина, это означает, что ты можешь продать чёрту его же рога. Оказавшись в Альтерионе, я увидел возможности, о которых мечтал всю жизнь — универсальный рынок всего, который ещё даже не знает, что он рынок. Вывел в кэш активы на родине, всё равно там уже стало слишком легально, а значит, и скучно, и вложился в караванный бизнес.

— А Злобный, значит, был твоим партнёром?

— Он тогда был мелким гопником, изображавшим из себя крёстного отца, владельцем пивнушки для сталкеров. Впрочем, — добавил Ингвар, подумав, — в душе таким и остался. Ни ума, ни фантазии, одни понты и отсутствие совести. Фактически я тогда купил его в нагрузку к базе проводников и картам маршрутов. Как потом понял — переплатил, ну да ладно. Он остался консигнатором, а я занялся тем, что умею лучше всего — торговой логистикой в серой зоне легальности.

— И преуспел?

— Меня всегда больше привлекал процесс, чем деньги, поэтому я не сидел в офисе, как Злобный, а мотался с караванами, офигевая с того, какое прикольное место Мультиверсум. Но вообще дела шли неплохо. Спрос и предложение, товар-деньги-товар, вот это всё. Каких-то больших капиталов на той торговле составить не вышло бы — и рынки малоёмкие, и логистика сложная, — но на хороший виски хватало.

— А теперь Злобный не хочет отдавать твою долю?

— Люди с шакальим мышлением бывают полезны, но требуют постоянного надзора. Иначе забывают, кто они и где их место в пищевой цепочке. Повторюсь, будь у меня больше времени, я без особого труда забрал бы назад своё, да ещё и его часть прихватил, в воспитательных целях, но вот времени у меня как раз нет. Все наши расклады были оформлены документально, да и люди, готовые выступить свидетелями, есть. Вот здесь всё, — Ингвар двинул по столу флешку. — Злобный пока об этом не знает, думает, что будет моё слово против его. Даже в этом случае к моим словам прислушаются, но он рассчитывает меня просто грохнуть.

— Ты, что таскал её с собой все эти годы? Не в заднице, надеюсь, как в том кино?

— Нет, конечно, просто заскочил по дороге в один схрон. У меня их много, и в каждом есть копия. Старый пират — предусмотрительный пират. Естественный отбор.

— Изучу, — кивнул Коллекционер, забирая флешку. — Ты в курсе, что в последнее время инвестиционная привлекательность караванного бизнеса через кросс-локусы сильно выросла? Твоя доля может оказаться гораздо ценнее, чем ты сейчас думаешь.

— Я не буду о ней плакать, если ты об этом.

— Просто предупредил. Хорошо, допустим, всё так, как ты говоришь, документы это подтвердят, и плата меня устроит. Какую информацию ты хочешь за неё получить?

* * *

Цирк

— Говорить в цирке о мелефитах это как в доме повешенного о