Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

принц, а наследник Верховного Владетеля, бывший. Мой отец не король, просто правитель города. Это не одно и то же. А ваша мама владетельница по праву рождения. У нас все владетели воины, и мужчины, и женщины, поэтому у нас обоих мечи, эксокибрисы и кикатты. А теперь помолчите!

— Когда объявляли о свободной вакансии, то даже представить себе не могли, во что это выльется! Кадровый отдел тонет в резюме: возраст, рост, цвет волос, грудь-талия-бёдра в обхвате, портрет работы придворного живописца, далёкий от реальности, как фотка в соцсети. Но это ещё полбеды! Хуже то, что принцессы, которые посимпатичнее, валом повалили во дворец! Каждая из них рассудила, что на портретах-то все будут красавицы, а при личной встрече есть шансы сработать на харизме. В общем, пробка из карет выстроилась от парадного крыльца до границы, а самые шустрые и сообразительные ломились без очереди пешком. Король с королевой уже три раза прокляли тот день, когда объявили открытый тендер! Ведь каждую принцессу надо было встретить, поселить, накормить, акты «сдал-принял». Да ещё и оформить потом возврат в том же состоянии, в котором доставили, а то мало ли… Девицы иной раз бывают довольно ушлые и в матримониальных целях идут на любые хитрости.

— Какие? — заинтересовалась одна из дочек «семьи Макмарин».

— Тебе-то нафига? — мрачно спросил её отец. — Мы кровей самых что ни на есть пролетарских, нефиг в принцессы мылиться.

— Я тебе потом расскажу, — пообещала Маринка. — Когда подрастёшь немножко.

Македонец только вздохнул и глаза закатил.

— Дворец заполонили девицы, кругом трепет, щебетание, шуршание юбок, ахи, вздохи, хлопанье глазками и притворные обмороки в сторону принца. Концентрация духов в воздухе такая, что слёзы из глаз и страшно свечку зажечь, сдетонирует. Пирожных три воза в сутки съедают, кофий пьют в объёме годового урожая Гондураса. Прачки скоро на их кружевных труселях вешаться начнут. Королевская гвардия забросила учения и только и следит за тем, чтобы они друг дружке волосья не повыдёргивали. И ведь не выгонишь! У каждой принцессы есть папа король, а короли народ обидчивый и злопамятный. Его кровиночку сочли недостойной? Да как вы посмели! Подумаешь, усы, ноги кривые и фигура как у сумотори, зато дочь короля! Королева, которая всё это затеяла, уже и сама не рада, весь язык отболтала: «Ваш визит очень важен для нас, мы рассмотрим вашу заявку в самое ближайшее время, не звоните, мы сами перезвоним, до свидания, пригласите следующую соискательницу…» А ещё при таком наплыве кандидаток фиг проверишь — настоящая ли это принцесса или просто кружевные чулки где-то спёрла. Не будешь же к каждой домой гонца отправлять с запросом: «У вас правда дочка такая страшненькая, или её по дороге подменили лесные гоблины? Ах, это и есть принцесса лесных гоблинов? Ну, извините тогда, а то мы уж подумали, что она шпината для похудения переела, оттого и зелёная вся». Этак никаких гонцов не напасёшься!

И вот тут королю, который большой любитель конного бронефутбола и рыцарских турниров на выбивание, приходит в голову гениальная идея! Отборочные соревнования! Квалификация, четвертьфиналы, полуфиналы и финальный баттл главных претенденток. Так самые никчёмные отсеются, а самозванки авось сами разбегутся. Ну и главное — билеты на этакое шоу окупят все расходы на содержание претенденток, а стоимость рекламной минуты на трансляцию в праймтайм обещает такие финансовые перспективы, что казначей уже робко спрашивает, нельзя ли сделать выбор невесты ежегодным?

Сказано — сделано! Международный чемпионат «А ну-ка, девушки!» объявлен! Ну и, натурально, картина сразу заиграла другими красками, потому что жениться каждый дурак может, а чемпионат — дело серьёзное. Опять же, и окрестные короли с пониманием, потому что одно дело, когда твою дочурку-цветочек-драный-солнышко-кривобокое оскорбительно отвергли, а другое — когда она в полуфинале сошла после напряжённой борьбы. Судью повесить, конечно, не помешает, но войну объявлять уже как-то неловко. Все же за честный спорт, разве нет?

Первым делом, конечно, ограничили срок подачи заявок, потому что сколько можно уже, всё едут и едут! Вторым — вели стартовый взнос. Не большой, но и не маленький, чтобы всякие прачки и свинопаски на входе сами отсеялись. Глядь, и правда — треть претенденток сразу вспомнила, что их на родине ждут дела: коты не кормлены, герань не полита… Потому что одно дело на халяву в замке жуировать, пирожные жрать и глазки строить, а другое — за свой счёт. Думаю, немалый процент претенденток, объективно оценивая шансы, на главный приз, то есть принца, и не рассчитывали. Просто решили потусоваться в хорошей компании, побалдеть во дворце и шампусика с мартишечкой за казённый счёт с подружками оприходовать. Этим, конечно, облом вышел, так что в последний день приёма заявок, когда либо плати стартовый взнос, либо проваливай, воцарился сущий ад — одни выезжают, спеша свалить, пока денег не потребовали, другие въезжают, торопясь заявиться в гонку. Крик, шум, ругань, пробки на въезд и выезд, нервы, сопли, слюни, слёзы… Одни кричат через плечо: «Да не больно-то и хотелось! Найду себе принца получше!» Вторые им вслед хохочут: «Проваливайте, неудачницы!» Третьи искренне рыдают, потому что верили в любовь с первого взгляда, но к борьбе за своё счастье не готовы, а четвёртые норовят серебряные ложечки на память стырить или хотя бы халат с логотипом дворца случайно в чемодан упаковать. К вечеру ещё как назло гроза разразилась, так что вообще не понять, у кого косметика от слёз потекла, у кого от погоды сопли, а кто просто винишка на прощальной вечеринке перебрал. И вот к полуночи, когда все страсти, наконец, улеглись, успевшие подружиться принцессы нацеловались на прощание, успевшие поругаться сделали последнюю попытку вцепиться друг другу в волосья, отъезжающих погрузили в кареты, прибывших разместили на освободившиеся места, и в замке воцарилась долгожданная тишина, случилось странное: кто-то начал колотить во входную дверь ногами. Да ещё так громко! «Бух-бух-бух! — Открывайте, долбодятлы глухие! — Бух-бух-бух! — Вышибу к тролльей бабушке ворота сейчас! — Бух-бух-бух!» В конце концов до всех дошло, что придётся открыть, а то спать не дадут. Спустился главный церемониймейстер, в халате и шлёпанцах, и зевая, засов отодвинул. Тут-то его дверью и смело. «Ой, — говорит он, забыв все свои церемонии, — а вы ещё, глядь, кто?» «Тебя что, гоблины в глазки долбят, старый пень? Не видишь — принцесса я! В какое место тебе заявку совать?» Тот смотрит — девица грязна, как болотная кикимора, одета в берцы и камуфло, выглядит, как будто её