Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

Гаражный сквозняк

Дорожный флешбэк

— Какой нахрен арбитраж? — заорал Злобный. — Вы тут с ума все посходили? Мало мне этого юридического говна на Альтерионе было?

— Хлюзда на правду выведет, — усмехнулся Ингвар.

— Вы отказались признать претензии уважаемого Ингвара, — сказал Керт. — Он обратился в арбитражный орган. Это обычная практика во всех цивилизованных мирах. Если люди не могут договориться напрямую, они обращаются к посреднику соответствующей юрисдикции.

— И чья тут, глядь, юрисдикция?

— Моя, — вмешалась Алина. — Вы находитесь на территории Терминала, который на текущий момент является единственным комплексным органом власти в этом срезе, осуществляя все управленческие, финансовые и организационные функции, в том числе охрану порядка и арбитраж споров.

— Это с каких пор ты стала тут прокурором, железяка?

— Вы можете обращаться ко мне «Алина», это будет максимально корректно. Мои функции здесь универсальны и полномочия абсолютны. Это мой срез.

— Да мне насрать, что ты там себе вообразила, кукла драная!

— Вы можете не признавать юрисдикцию Терминала. Однако в этом случае я буду вынуждена попросить вас немедленно покинуть этот срез и не появляться впредь. Ваше имущество здесь будет конфисковано в счёт погашения имущественных претензий…

— Понял, понял! Обложила, глядь, болванка пластиковая…

— Ставлю вас в известность, что, согласно обновлённым правилам Терминала, неуважительное обращение к администрации, включающее термины с негативной коннотацией, такие как «железка», «кукла» и так далее, влечёт за собой штрафные санкции. Это первое устное предупреждение. Повторные нарушения коммуникативной этики повлекут денежное взыскание, которое будет обращено на ваши активы.

— И когда обновились эти чёртовы правила?

— Сорок три секунды назад. Я решила, что мне надоели оскорбления.

— А интонации прям как у той настоящей Алины, да? — шёпотом сказал Керт Андрею.

— Бытие определяет сознание, — ответил тот.

* * *

Цирк

— Ого, Мудень, да тут целый базар! — удивился Ингвар.

— Гав!

Утреннее неяркое солнышко освещает косыми розовыми лучами ряд грузовиков. Они выстроились на том же поле, где вчера парковались зрители, вокруг суетятся аборигены, раскрывающие тенты и откидывающие борта кузовов. Некоторые разворачивают временные прилавки, но большинство, видимо, рассчитывает продать товар оптом прямо с машин.

— Доброе утро! — поприветствовал Ингвара зевающий Троник.

— Гав!

— Хорошо вчера посидели, да? — грёмлёнг выглядит невыспавшимся, но довольным. — Сказка отличная, но какая-то не очень детская.

— Ну, извини, так вышло. Выпимши был. Сегонда не в обиде?

— Она-то? — засмеялся механик. — Ты что! У них в мире вообще на эту тему комплексов нуль. Мелких пекут как пирожки, в инкубаторах или типа того, подращивают в интернатах, а в семнадцать набивают железом и к станку. В её понимании «недетских» тем не бывает, так что от сказки она в полном восторге. Это у меня предрассудки бродят… Но я не в претензии, цирковые дети взрослеют рано. Ладно, пойду, мне соляру принимать для тягачей, и вообще погляжу, может, чего интересное на торге будет. И ты сходи, рекомендую.

— Да мне вроде и не нужно ничего…

— Это тебе сейчас так кажется. Я вот никогда рынки не пропускаю, потому что срезы разные, иной раз такое увидишь, что и в голову не приходило. Смотришь — а прикольная фигня! Мне такое надо! Я, правда, больше по инструментам ходок, но так-то каждый что-то себе ищет, кто одежду, кто книги, кто просто сувениры какие. Когда шатаешься по Мультиверсуму, странно не смотреть по сторонам, верно?

— Гав!

— Вот, даже пёс понимает!

— Мне имуществом обрастать не с руки, — отмахнулся Ингвар, — что на себе унесу, то и моё. Я же ненадолго с цирком, доберусь, куда надо, и пойду своей дорогой.

— Не зарекайся, — сказал серьёзно Троник. — Тут почти каждого спроси, и он скажет, что ненадолго, вот только забыл уже, как давно это «ненадолго» началось. Цирк затягивает.

— Не меня. Но по базару прогуляюсь, спасибо.

Ассортимент местной выездной торговли оказался не особо широким. Больше всего разнообразной провизии, продуктов сельского хозяйства: овощи, фрукты, мясо, колбасы, сыры и так далее. Ничего из этого Ингвару не надо, готовить себе сам он не собирается. Есть гостеприимная семья Макмарин, да и в общей столовой неплохо кормят. Её работники во главе с чернокожим поваром как раз тут, выбирают что взять. Аборигены ворочают мешки, загружают тележки, везут к фуре-рефрижератору, благо в составе немаленького циркового каравана есть и такая. Кроме еды представлена одежда, но слишком непрактичного покроя, вроде того, что носили в родном мире Ингвара век назад. Предлагаемые на лотке книги, к его удивлению, написаны слегка архаичным, но вполне понятным языком, вот только содержание… По большей части это дамские романы, слегка разбавленные авантюрными приключениями в духе незабвенной конаниады. Впрочем, циркачи листают их с интересом, видимо, как раз то, что нужно для чтения в дороге. Заинтересовала небольшая оружейная лавка, где на раскладном столе выложены несколько охотничьих ружей с богатой гравировкой, пара болтовых карабинов и кучка револьверов, похожих по устройству на «наган». Ингвар, оставшийся без огнестрела, покрутил их в руках, но подошедший Македонец сразу сказал:

— Не советую. Примитив, сталь паршивенькая и калибр оригинальный. Расстреляешь патроны и выкинешь.

— Да мне хоть какой, абы было…

— Тяжело в деревне без нагана?

— Ну да, привык, что всегда есть ствол…

— Я тебе из своих выделю, у меня лишний «Глок» завалялся. Не фанат марки, но на фоне почти всего, что попадается в Мультиверсуме, небо и земля. Всё-таки лучшее оружие — наше. Наверное потому, что нигде больше так не воюют. В большинстве срезов просто не могут себе позволить такой расход населения.

Из всего ассортимента импровизированного рынка Ингвару глянулись только ботинки. Высокие, из толстой рыжеватой кожи, на крепко прошитой подошве, сразу видно, что ручная работа, не фабрика. Такие всю жизнь носят и детям оставляют. По ноге сели идеально, но, собравшись узнать цену, Ингвар вдруг сообразил, что местных денег у него нет. Теоретически ему причитается какая-то доля со вчерашнего выступления, но как и с кого её требовать, он понятия не имеет. Впрочем, вопрос решился сам собой — проходивший мимо Фокман, заметив его затруднение, сказал:

— Бери, мы всё оплатим разом за всех. Чёрта нам в здешних деньгах, не с