Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

самые продуманные и подробные, — в людей и их шкурный интерес. Кто будет устанавливать правила и следить за их соблюдением, кто станет эмитентом единой валюты, кто будет держать банк с этими деньгами, кто возьмёт в руки арбитраж? Этот человек или группа людей получат экономическую власть, а значит, возможности для злоупотребления ей в свою пользу. Допустим, что ты не такой, а за всё хорошее. Но, поверь, первое, о чём подумают все, кому ты это предложишь: «Чёрта с два я дам кому-то столько контроля! Потому что, если бы штурвал выдали мне, я бы первым делом повернул его в свою сторону!» В нашем мире роль арбитра берёт на себя государство, справляется с ней крайне хреново, жулит с свою пользу изо всех сил, но там деваться от него некуда. А кого ты поставишь рулить в Мультиверсуме? Себя? Каждый первый спросит: «А с фига он-то? Чего не я, например».

— Ингвар, поверьте, я не такой наивный. Всё, что вы сказали я уже выслушал при прошлых попытках. Но с тех пор я многое узнал и продумал. Проблема отсутствия доверия к людям решается просто — контроль будет не у людей. Функции независимого арбитража, цифрового эмиссионного центра на блокчейне, электронного банка, базы контрактов, инвестиционной биржи, страхового оператора и так далее возьмёт на себя Терминал.

— Та единая во многих баба с пластиковыми сиськами?

— Это исполнительные модули, мобильные терминалы. Внизу, под зданием, расположен суперкомпьютер, искусственный интеллект которого возьмёт на себя все эти задачи. Он непредвзят и авторитетен, хотя, конечно, той прежней Алины нам всем не хватает…

Глава 7

Принцесса на горошине

Цирк

Сегонда привела двоих детишек лет пяти-семи на вид, мальчика и девочку, Марина своих троих, и ещё двое пацанов-погодков в раннем школьном возрасте оказались у Вималии с Мероном. Ингвару всех представили по именам, которые он сразу забыл. Всё-таки самогон у Троника весьма забористый, и то, как его глотает стаканами, словно воду, киберженщина, вызывает непроизвольную дрожь. С таким желудком она, наверное, гвозди может переварить. А может, и переваривает, кто знает? Повышает, так сказать, содержание железа в организме, хотя куда уж больше-то… Ингвар помотал головой, отгоняя неуместные мысли.

— Итак, сказка! — сказал он строго. — Принцесса на горошине!

— Что такое «прынцесса»? — тут же спросила мелкая девчонка Троника.

— Это дочь владетеля, — пояснила ей мать. — Не перебивай.

— А что такое «горошина»?

— Зерно растения «горох», его варят и едят, — сказал авторитетно Троник. — В сухом виде твёрдый шарик, как от подшипника. Вот такого примерно размера… — он развёл пальцы, показывая.

— Продолжайте, Ингвар, — попросила Вималия.

— Один принц как-то решил жениться…

— А кто такой «прынц»? — тут же спросила неугомонная дочка Троника.

— Сын владетеля, — терпеливо объяснила ей мать.

— Получается, я принц? — тут же спросил один из сыновей Мерона.

— И я? — подхватил второй.

— Нет, — ответил им отец, — потому что я не владетель.

— Значит, это ты принц? — сообразил тот пацан, что постарше.

— Был принцем. Но теперь нет.

— А почему?

— Вы будете сказку слушать? Не мешайте рассказчику!

Ингвар дождался тишины и продолжил:

— На самом деле вряд ли это сам принц решил. Принцы вообще ничего толком не решают, пока принцы. Для решений там король есть, он и велит, кто тут на ком женится и когда…

— Вот почему папка больше не принц! — громким шёпотом сказал старший сын Мерона младшему.

— Почему?

— Потому что ему на маме жениться не разрешали, балбес!

— Сам балбес! А с фига не разрешали? Она же наша мама!

— Она не была тогда нашей мамой!

— А чьей была?

— Ничьей!

— Так не бывает! Мама всегда чья-то!

— Она ещё не была мамой, дурень!

— Сам дурень! Мам, он обзывается!

— А он тупит!

— Перестаньте, дайте сказку послушать.

— В общем, — рассказывает Ингвар, — решил король сына женить. Хотя, может, это королева захотела внуков понянчить, почему нет? Король абсолютный монарх для всех, кроме жены, дело известное. Был ли тому счастлив сам принц, неизвестно, но я сомневаюсь. Принцам обычно и без жены нескучно живётся: балы, охота, пиры, пьян… встречи с друзьями, фрейлины с низкой социальной ответственностью и всякое такое. Но принцева доля подневольная, велели жениться — идёт и женится. «Ать-два-левой, под венец стой, раз-два». Но возникло одно ма-а-аленькое затрудненьице — а на ком жениться-то? Принцу абы кого не сосватаешь, ему принцесса положена. Такой порядок. Не то чтобы принцессы чем-то принципиально лучше прочих девушек, в целом устройство у них сходное, особенно в контексте обеспечения королев внуками, но так уж в королевствах принято — коты с кошками, быки с коровами, бараны с овцами, а принцы с принцессами. Иначе разброд, шатания и нестроение в государстве. Пришлось объявить кастинг… то есть разослать повсюду гонцов с объявлением о вакансии: «Срочно требуется девица, одна штука. Должность: замуж. Требования к соискательнице: принцесса. Стаж от восемнадцати лет. Условия: проживание в замке, пансион, соцпакет. Удалённая занятость не рассматривается». Казалось бы, что могло пойти не так? Но внезапно оказалось, что на рынке принцессовакансий предложение сильно превышает спрос. То есть принцесс много, а принцев мало! Точнее говоря, ровно один и есть. Отчего у них такой гендерный дисбаланс образовался, я не знаю, но могу предположить. Обычно так случается, если хорошенько повоевать: принцы отправляются на войну, это их принцевская обязанность. Король — стратег, осуществляет общее руководство (кому и где мы сейчас наваляем), а принц решает тактические вопросы типа руководства войсками. Поэтому ежели вокруг ни одного половозрелого принца не наблюдается, то они, скорее всего, взаимно сократили свою численность в процессе прояснения геополитической повестки. В общем, пошли на войну, да там и остались. Принцессы же этой тенденции чаще всего не подвержены, потому что в патриархальных укладах, свойственных монархиям, девчонки не воюют.

— А у нашей мамы есть меч! — заявил младший Меронович. — Она тоже воин, как папа!

— Так она и не принцесса! — возразил ему старший.

— Она же поженатая на папе, а он принц! Значит, тоже принцесса! Пап, жена принца — принцесса же, да?

— Я не